Светлана провела картой второй раз. Терминал пискнул злобно. Фармацевт за стеклом повторила громче, будто для дуры:
— Карта не работает. Может, другую?
Очередь из семи человек замерла. Кто-то сзади цокнул языком. Светлана достала вторую карту, потом третью. «Отклонено». «Отклонено». Ладони вспотели. Рецепт на лекарство для матери дрожал в руке.
Женщина в очереди громко сказала подруге:
— Набрала кредитов, а теперь стоит.
Светлана развернулась и выбежала из аптеки, чувствуя, как горит лицо и предательски наворачиваются слёзы. На улице достала телефон, набрала Виктора. Он взял не сразу.
— Что?
— У меня не работают карты. Все. Ты в курсе?
Пауза. Потом его смешок — короткий, как пощёчина.
— Я заблокировал. Ты пятнадцать лет сидишь дома и считаешь, что мои деньги — твои деньги? Закончилось это. Теперь будешь получать столько, сколько я решу, и отчитываться за каждую покупку.
У неё перехватило дыхание.
— Виктор, ты не можешь просто…
— Могу. Кристина права: настоящая женщина сама себя обеспечивает. А ты разучилась даже работать. Так что привыкай, Света.
Он повесил трубку. Светлана стояла на тротуаре, сжимая телефон, и впервые за пятнадцать лет брака поняла: он наслаждается её беспомощностью.
Кристина. Новая помощница Виктора, девчонка лет двадцати восьми, с маникюром и взглядом хищницы. Светлана видела её месяц назад, когда заезжала к мужу в офис. Виктор тогда сказал небрежно: «Это Кристина, без неё я бы пропал». Кристина улыбнулась ему так, будто они только что вышли из одной постели.
Светлана вернулась домой, заперлась в спальне. Села на край кровати и вспомнила, как пятнадцать лет назад бросила работу кондитера. Тогда у неё были заказы, мечта о собственной пекарне. Виктор сказал: «Зачем тебе эта возня? Я обеспечу семью». Она поверила. Решила, что это любовь. А это была ловушка, и захлопнулась она только сейчас.
Светлана достала телефон, нашла контакт Ирины — подруги, с которой не говорила два года. Ирина когда-то работала с ней в кондитерской, теперь владела сетью кейтеринга. Набрала номер.
— Светка? Ты?
— Ир, мне нужна работа.
Через час они сидели в кафе. Ирина слушала про карты, про Кристину, про унижение в аптеке, и лицо её каменело.
— Ты умеешь печь лучше всех, кого я знаю. У меня заказчики, которым нужны сложные торты. Дорогие. Половина твоя, если справишься. Наличными, чтобы этот козёл не узнал.
Светлана кивнула. Руки перестали дрожать.
Виктор стал выдавать ей деньги раз в неделю — ровно на еду и бытовую химию. Требовал чеки. Однажды устроил разнос из-за шоколадки в списке покупок:
— Ты на сладкое тратишься? Может, ещё в салон красоты захочешь за мой счёт?
Светлана молчала, сжав кулаки под столом. Младший сын смотрел на них испуганно. Виктор приходил поздно, от него несло чужим парфюмом. Однажды она увидела на его воротнике след помады — яркий, вызывающий. Не сказала ничего. Просто запомнила.
По ночам, когда он храпел в спальне, Светлана спускалась на кухню и работала. Тесто, крем, украшения. Заказы шли один за другим. Деньги она прятала в конверте за старыми кастрюлями. Каждая купюра — маленькая победа. Через месяц открыла счёт в другом банке. Спала по четыре часа, но усталости не чувствовала. Внутри разгоралась злость — горячая, чистая, дающая силу.
Ирина свела её с юристом. Женщина средних лет выслушала историю и спросила:
— Документы на дом есть?
— Дом записан на нас обоих. Но изначально его подарила мне бабушка, ещё до свадьбы. Я переписала половину на Виктора по любви.
Юрист кивнула:
— Если докажем, что он завёл интрижку, можем вернуть вашу долю и требовать содержание на детей. Нужны доказательства.
Светлана показала фотографии рубашки с помадой, скриншоты переписки из его планшета — Виктор даже пароль не ставил, настолько был уверен в её покорности. Сообщения Кристине были полны пошлостей и обещаний. Юрист улыбнулась:
— Достаточно. Через два месяца будете свободны.
Через три месяца после аптеки Виктор сидел в гостиной с бокалом, листал телефон и выглядел довольным. Светлана вытерла руки, взяла папку с документами и вошла. Положила перед ним на стол.
— Виктор, я подаю на развод. Завтра ты съезжаешь из дома.
Он посмотрел на неё, не сразу понял. Потом расхохотался:
— Совсем того? Света, у тебя нет ни копейки. Ты даже лекарство матери не можешь купить. Думаешь, я тебя просто отпущу? Будешь на улице с детьми.
Светлана открыла папку, достала первый лист — выписку из банка. Положила перед ним. Виктор взял листок, уставился на цифры, и лицо его дёрнулось.
— Откуда…
— Я работаю. Последние три месяца. Пока ты развлекался с Кристиной, я пекла торты по ночам. Зарабатываю неплохо, как видишь.
Он схватил выписку, не веря.
— Ты… где?..
— Не твоё дело больше. Смотри дальше.
Следующий документ — договор на дом. Светлана спокойно пояснила:
— Дом был моим до свадьбы, подарок бабушки. Я по глупости переписала на тебя половину. Теперь забираю обратно. Целиком.
— Ты не можешь!
— Могу. Вот доказательства твоей интрижки.
Она достала распечатки переписки, фотографии — он с Кристиной у гостиницы, обнимает её за талию. Виктор побледнел, схватил бумаги дрожащими руками.
— Ты следила? Ты… какая же ты…
— Осторожная. Юрист говорит, этого хватит, чтобы ты остался ни с чем. Можешь сопротивляться, но тогда всё станет публичным. Твоё начальство узнает, чем ты занимался в рабочее время. Думаю, должность регионального управляющего улетит быстро.
Виктор сидел, сжимая бумаги, и впервые за месяцы выглядел беспомощным. Светлана наклонилась к нему, глядя в глаза:
— Ты унизил меня перед чужими людьми в той аптеке. Заблокировал карты, чтобы я почувствовала себя нищенкой. Думал, я сломаюсь и буду ползать перед тобой? Теперь собирай вещи. У тебя сутки. Завтра к обеду я хочу видеть тебя за воротами. Если не уйдёшь сам, приедет полиция с этими бумагами.
Виктор открыл рот, но не нашёл слов. Светлана выпрямилась, забрала папку и вышла из комнаты. Руки дрожали, но внутри было ясно и холодно.
На следующий день к двум часам Виктор вынес последнюю сумку. Дети были у её матери. Светлана стояла на крыльце, скрестив руки на груди. Он погрузил вещи в машину, обернулся, хотел что-то сказать. Она не дала:
— Алименты перечисляй до пятнадцатого числа. Если задержишь — документы уйдут твоему начальнику.
Виктор сел в машину и уехал, даже не оглянувшись. Светлана смотрела, как машина скрылась за поворотом, и почувствовала странное облегчение. Не радость — просто тишину после долгого шума.
Через неделю Ирина позвонила, смеясь:
— Слышала новость? Кристина бросила твоего. Узнала, что он остался без дома и большей части зарплаты — и исчезла за ночь. Теперь встречается с владельцем автосалонов. Виктор названивал ей, писал, но она заблокировала его везде.
Светлана усмехнулась. Справедливость иногда приходит быстрее, чем ожидаешь.
Полгода спустя Светлана открыла кондитерскую студию в центре города. Небольшую, со стеклянными витринами, где стояли её торты — настоящие произведения искусства. Три помощницы, постоянный поток заказов. Она просыпалась по утрам и знала: этот день принадлежит ей.
Однажды вечером старшая дочь спросила:
— Мам, ты жалеешь, что так вышло?
Светлана резала яблоко, не глядя на руки. Подумала и покачала головой:
— Нет. Жалею, что не сделала это раньше.
Она посмотрела на дочь и добавила:
— Запомни: никогда не отдавай свою жизнь в чужие руки. Даже если человек обещает заботиться. Ты должна уметь постоять за себя. Всегда.
Дочь кивнула. Светлана обняла её и подумала, что унижение в той аптеке было не концом, а началом. Иногда нужно упасть, чтобы вспомнить, как вставать. И когда встаёшь — оказывается, что ты сильнее, чем думала. Намного сильнее.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!