На грани отчаяния, она поняла: доверие оказалось смертельной ошибкой.
Тарелки на столе оставались нетронутыми. Горячее уже остыло, салаты начали подсыхать, а бокалы из хрусталя с вином стояли одиноко, словно забытые. Юбилей отца мужа превратился в затянувшееся молчаливое испытание. В комнате повисла гнетущая атмосфера — воздух стал вязким и тяжёлым, как влажная вата. Казалось, его можно было разрезать ножом. Единственным звуком в этом напряжённом молчании был приглушённый голос телевизора в углу: на экране мелькали улыбающиеся артисты, пели и смеялись, будто насмехаясь над застывшей за столом семьёй.
Оксана уставилась в одну точку — на крошечную трещину в скатерти. Она знала эту ткань до мельчайших деталей: каждую затяжку, каждое пятнышко, которое не поддавалось стирке. Десять лет она накрывала этим полотном праздничный стол в этом доме. Десять лет старалась стать частью этой семьи.
— Я не поняла, ты собираешься мне ответить? — голос свекрови, Любови, звучал негромко, но от этого становился ещё более пугающим.
Оксана подняла взгляд. Муж — Ярослав — сидел рядом с опущенной головой и сосредоточенно ковырял вилкой оливье. Он делал вид, будто всё происходящее его не касается. Дети — восьмилетний Павел и пятилетняя Маричка — прижались к ней ближе. Юбиляр Марк кашлянул и попытался разрядить обстановку.
— Любовь… ну давай без этого сегодня… Праздник всё-таки…
— А когда?! — вспыхнула свекровь и тут же перешла на крик: — Когда мне ещё с ней говорить?! Я нормально спрашиваю: почему дети по морозу без шапок бегали? А она молчит! Ей плевать на моих внуков!
Внутри Оксаны всё кричало. Ей хотелось закричать во весь голос: что дети были в капюшонах; что они выбежали из машины всего на пару минут до подъезда; что она сама мать своим детям и никогда бы им не навредила… Но внешне она оставалась неподвижной. Губы сомкнулись в тонкую линию — привычная защита от новых вспышек агрессии.
— Мам… ну хватит уже… — пробормотал Ярослав, продолжая смотреть в тарелку.
Эти слова стали последней каплей. Сказанные безучастно и лениво, они окончательно вывели Любовь из себя. Она вскочила со стула так резко, что тот с грохотом отъехал назад. Лицо её покрылось пятнами ярости.
— Это я должна прекратить?! Это я виновата?! Что пустила под крышу такую невестку?! Ни приготовить толком не может, ни порядок навести! За детьми даже уследить не способна!
Она метнула пылающий взгляд на Оксану:
— Убирайся из моего дома! И детей своих забирай! Раз такая умная нашлась — иди живи одна! Посмотрим потом!
Всё застыло во времени. Телевизор продолжал весело бормотать своё шоу. Павел тихонько всхлипнул. Маричка судорожно схватилась за рукав Оксаниных рукавов кофты. Ярослав наконец поднял глаза… но вместо поддержки Оксана увидела там растерянность и раздражение – направленные именно на неё.
Господи… за что? Я ведь просто молчала…
А затем пришло странное оцепенение – словно тело больше ей не принадлежало: оно само поднялось со стула, подошло к плачущему сыну и погладило его по голове:
— Тише-тише… Не плачь… Мы сейчас уйдём…
Голос звучал ровно и спокойно – будто чужой человек говорил этими словами через неё саму. Она повернулась к дочери и взяла её на руки – девочка уткнулась лицом ей в шею и дрожала от беззвучного плача.
— Оксана… ты куда? – растерянно спросил муж.
Она посмотрела на него так внимательно, как будто впервые видела перед собой этого человека: круглые щёки, редкие волосы… испуганный взгляд телёнка… И ей нечего было сказать ему взамен.
Молча она повела детей к выходу из комнаты; молча одевала их – куртки натягивались быстро и механически; шарфы обвивали шеи привычными движениями рук; шапки натягивались до бровей без лишних слов или эмоций.
Любовь стояла у дверей комнаты с тяжёлым дыханием победительницы; Марк сидел за столом с головой между ладонями…
— Документы хотя бы возьми… — бросил Ярослав ей вслед.
— Не нужно… — глухо ответила Оксана даже не оборачиваясь назад.
Она застегнула свою куртку наскоро; сунула ноги в сапоги без шнуровки; одной рукой прижимая Машу к себе крепче – другой взяла Павла за ладонь… Потянула дверь…
С лестничной клетки ворвался холодный воздух – ударил по лицу резким запахом сырости вперемешку с кислинкой мусоропровода… Она шагнула наружу – ни разу не оглянувшись назад…
Дверь захлопнулась громким щелчком – как точка после длинного предложения длиною в десять лет жизни…
А ведь начиналось всё почти волшебно…
Ярослав тогда казался идеальным мужчиной: красивый взглядом внимательным сопровождал каждый жест; он дарил цветы просто так; водил её по кинотеатрам… Его родители при первой встрече показались Оксане доброжелательными людьми: Любовь суетилась вокруг стола с заботой хозяйки дома – клала лучшие кусочки еды ей прямо в тарелку; называла «доченькой»… А Марк отпускал тёплые шуточки…
— Ты только люби нашего Ярослава… А мы тебя уж точно обидеть не дадим! – говорила тогда свекровь с объятиями наперевес…
После свадьбы они решили остаться жить с родителями мужа. Просторная трёхкомнатная квартира казалась удобным решением. «Зачем вам тратиться на аренду? Лучше копите на своё жильё, а мы поддержим», — убеждала Любовь. И Оксана, тогда ещё совсем юная, двадцатидвухлетняя девушка из провинциального городка, одна в столице без поддержки и знакомых, поверила. Она старалась изо всех сил: вставала ни свет ни заря, чтобы приготовить завтрак для всех; после работы спешила домой — нужно было успеть приготовить ужин. По выходным занималась уборкой до изнеможения.
Первый тревожный сигнал прозвучал спустя месяц. Оксана решила порадовать семью своим фирменным яблочным пирогом. Долго возилась на кухне, вложив в выпечку всю душу. Когда она поставила десерт на стол с гордостью и надеждой, Любовь отломила кусочек, попробовала и поморщилась.
— Сухой какой-то… И корицы перебор. У нас так не пекут.
С этими словами она демонстративно поднялась и выбросила кусок в мусорное ведро. Оксана едва сдержала слёзы. Вечером Ярослав обнял её и попытался утешить: «Ты же знаешь маму… У неё характер такой. Не бери в голову».
И она старалась не принимать близко к сердцу. Начала учиться готовить «по их семейным традициям», гладила рубашки так, как любила свекровь — чтобы воротник стоял идеально ровно; училась молчать в ответ на упрёки о том, что пол вымыт не так или пыль осталась в углу комнаты. Всё списывала на разницу поколений, особенности характера — лишь бы сохранить мир.
Когда появился Павел, стало только тяжелее. Теперь она оказалась ещё и «плохой матерью». То ребёнок слишком укутан — перегреет; то одет легко — простудится; то кормит не тем — желудок испортит; то воспитывает неправильно — вырастет избалованным. Каждое её действие подвергалось критике.
— Что ты ему дала?! — прошипела как-то Любовь, заметив у годовалого малыша дольку яблока в руках. — Он же может подавиться! Совсем без головы?!
Она вырвала фрукт и со злостью бросила его в раковину. Тогда Оксана впервые осмелилась возразить:
— Любовь, ему уже годик… У него зубы есть… Педиатр сказал можно.
— Мне твои врачи не указ! Я двоих подняла и знаю лучше!
Ярослав снова попытался сгладить ситуацию своей вечной примирительной улыбкой:
— Мам… Оксан… Ну чего вы? Всё же нормально…
«Нормально» было его любимым словом: что бы ни происходило вокруг — у него всё всегда «нормально». И Оксана вновь проглотила обиду ради него… ради семьи.
Единственным лучиком света была золовка Кристина. Живя отдельно от родителей, она часто наведывалась к ним в гости и неизменно поддерживала Оксану.
— Оксаночка, не слушай ты её… — шептала она тихо на кухне во время редких минут уединения вдвоём. — Мама у нас командирша та ещё… Ей важно всё контролировать… А ты делай по-своему: ты мама! Я тобой восхищаюсь! Я бы с ней под одной крышей точно не справилась…
Эти слова согревали душу Оксаны: хотя бы один человек понимал её среди этой семьи.
Под фонарями блестел мокрый асфальт ноябрьской ночи. Дети были измучены: глаза заплаканы, шаги тяжёлые от усталости. Маричка уснула у неё на руках; её тёплое дыхание согревало шею матери сквозь шарфик. Павел молча брёл рядом и крепко держал мать за руку.
Куда идти? В голове звенела пустота… За десять лет жизни под этой крышей они так ничего своего и не нажили: только одежда по шкафам да детские игрушки по углам комнаты… Своего жилья нет… Сбережений почти тоже нет – всё уходило на повседневные нужды да заботы о детях…
Она вспомнила тот разговор пятилетней давности – после рождения Марички они всерьёз задумались об ипотеке… Тогда ей попался хороший вариант – двухкомнатная квартира в новостройке… Как же ей хотелось иметь свой дом! Свой уголок! Где никто бы не вмешивался – где можно было бы просто спокойно жить…
Сначала Ярослав загорелся идеей… Но потом состоялся разговор с его родителями…
— Ипотека?! На двадцать лет долгов?! Вы что творите?! А если работу потеряете? На улицу пойдёте? Живите здесь – места всем хватает! Нам помощь будет от вас – вам за детьми присмотрим! — всплеснула руками Любовь.
— Мама права… Зачем нам эти риски? Здесь ведь хорошо… спокойно… — поддержал её сын.
Спокойно?.. Тогда Оксане захотелось рассмеяться прямо ему в лицо от отчаяния… Но она промолчала – только ночью тихо плакала в подушку…
Кристина заехала тогда вечером и пыталась утешить:
— Конечно вам нужно своё жильё… Я поговорю с ними сама… Попробую убедить…
И поговорила…
После этого разговора Любовь неделю ходила надутой как шарик перед бурей… А Ярослав сказал:
— Ну вот видишь? Из-за твоей ипотеки вся семья перессорилась! Больше эту тему вообще не поднимай!
Тогда впервые сердце Оксаны сжалось от ледяного страха: она поняла – выхода нет… Она заперта внутри чужого мира без ключа к свободе… Полностью зависима от мужа и его семьи…
И теперь их выставили за дверь…
С двумя детьми…
На улицу…
В холодную ноябрьскую ночь…
Остановившись посреди пустынной улицы под тусклым светом фонаря, она почувствовала онемение пальцев от холода; Маричка казалась непосильной ношей на руках – тело налилось тяжестью усталости…
В кармане завибрировал телефон…
Оксана достала его дрожащими пальцами даже не глядя на экран – уже зная наверняка кто звонит ей сейчас…
— Оксана, ты где пропала? — голос мужа в телефоне звучал не встревоженно, а раздражённо. — Вы там не замёрзли? Возвращайтесь. Мама уже успокоилась, чай попьём.
Чай попьём. Словно ничего и не случилось. Будто её только что не выставили за дверь, как ненужную вещь.
— Мы не вернёмся, — произнесла Оксана, удивившись твёрдости собственного голоса.
— Что значит — не вернётесь? — Ярослав явно не понял. — Не ломай комедию. Куда вы пойдёте? Уже ночь на дворе. Прекрати этот спектакль и возвращайся домой.
— Нет.
Она прервала разговор и тут же набрала другой номер.
— Юль? Привет… Извини, что так поздно… Можно мы у тебя переночуем? С детьми.
Квартира Юлии, подруги по университету, показалась ей настоящим спасением. Небольшая, но тёплая и уютная. А главное — тишина и покой. Юлия без лишних расспросов накормила детей ужином и устроила их спать на диване. Уставшие малыши заснули почти сразу.
На кухне они сидели вдвоём. Юлия поставила перед Оксаной кружку с горячим чаем.
— Рассказывай всё как есть.
И Оксана начала говорить. Без утайки: про пирог, про яблоко, про кредит на жильё и сегодняшний кошмарный вечер. Слова лились сами собой, а вместе с ними наконец прорвались слёзы — те самые слёзы обиды, унижения и полного бессилия.
— Вот так вот… — закончила она рассказ, вытирая лицо кухонным полотенцем. — Я осталась на улице с двумя детьми… И идти нам просто некуда…
— Почему ты всё это терпела? — тихо спросила Юлия. — Оксана… она же тебя годами уничтожала морально! А твой муж где был всё это время?
— Он… он избегает конфликтов… Ему важно было сохранить мир в доме…
— Мир?! Да ему просто было удобно! Жена молчит, мама довольна! А то что тебя топтали в грязь каждый день – это для него нормально?! Очнись! Он никогда тебя не защитит!
Оксана молчала. Где-то глубоко внутри она понимала: подруга права во всём. Но признать это вслух означало бы признать ужасное: десять лет её жизни были потрачены зря на человека без характера и силы воли – того самого человека, который позволял своей матери унижать её снова и снова.
— И что мне теперь делать?.. — прошептала она едва слышно.
— Уходить от него нужно! Подавать заявление о разводе и требовать алименты! Искать жильё под съём и работу!
— У меня нет денег даже на комнату… А работу я так после рождения Марички и не нашла… Кто меня возьмёт сейчас?
— Прорвёмся! — уверенно сказала Юлия. — Пока поживёте у меня сколько нужно будет – разберёмся потом вместе! Главное – ты туда больше ни ногой! Поняла? Никогда!
Утром Оксану разбудил аромат свежесваренного кофе. Голова была тяжёлой от бессонной ночи и пережитого стресса, но впервые за долгое время мысли были ясны. Страх по-прежнему сидел внутри холодным комком тревоги… Но рядом с ним появилось новое чувство – облегчение… Как будто с души свалился огромный груз десятилетий терпения.
Телефон снова зазвонил – теперь звонила Кристина.
— Оксаночка! Господи… Я только узнала! Вчера рано уехала – ничего даже не видела… Эта ведьма совсем с катушек съехала! Я ей такой скандал закатила утром!.. Как ты там? Где вы?
Оксану охватило чувство благодарности – наконец кто-то по-настоящему понимал её состояние…
— Мы у подруги пока… Кристин… я просто в растерянности…
— Так слушай внимательно: главное сейчас – сохраняй спокойствие! Только ни за что туда обратно не возвращайся – это будет огромной ошибкой! Я полностью на твоей стороне – ты же знаешь это!.. Я попробую поговорить с отцом – может он повлияет хоть немного на неё… Держись там крепко! Что-нибудь обязательно придумаем!.. Я тебе перезвоню позже!
После разговора стало немного легче: она была уже не одна в этом аду… У неё есть Юлия… Есть Кристина… Может быть действительно всё ещё можно изменить к лучшему?
Она открыла ноутбук подруги и зашла на сайт объявлений по аренде жилья… Цены шокировали: даже самая маленькая однокомнатная квартира где-нибудь на окраине стоила таких денег, которые казались ей недосягаемыми… Она закрыла ноутбук со вздохом отчаяния – руки опустились сами собой…
Раздался звонок в дверь. На пороге стоял Ярослав: мрачный вид говорил сам за себя…
— Ты домой собираешься или как? — вместо приветствия бросил он хмуро.
— Это больше не мой дом… — спокойно ответила Оксана.
— Перестань устраивать истерику!.. Мама вспылила вчера – ну бывает такое со всеми!.. Она ждёт вас обратно!
— Ждёт продолжения издевательств надо мной?.. А ты опять будешь сидеть рядом молча?.. Мне больше так нельзя жить…
Он повысил голос:
— А тебе нормально вот так по чужим квартирам бегать с детьми?! Ты вообще подумала о них?! Им завтра в садик идти!
Оксана посмотрела ему прямо в глаза:
— А ты подумал о них тогда вечером?.. Когда позволил своей матери кричать при них на их мать?.. Когда выгнал нас ночью из дома?..
Ему нечего было сказать в ответ – он только смотрел укоризненно сверху вниз… Будто виновата во всём именно она…
Наконец он сказал:
— Ладно… Даю тебе срок до вечера… Собирай детей и возвращайся домой… Иначе…
Оксана усмехнулась:
— Иначе что?
Он бросил через плечо:
— Пожалеешь…
И развернувшись резко ушёл к лифту…
Когда дверь захлопнулась за ним окончательно, страх вновь охватил её целиком: угроза прозвучала глухо но зловеще… Что он имел в виду?.. Заберёт детей?.. Не даст ни копейки?..
Но теперь она знала точно: нужно действовать дальше самостоятельно…
Она поняла — пора действовать. Первым шагом было забрать документы и хоть какие-то личные вещи. Она набрала Кристину.
— Кристина, привет. Мне нужно зайти в квартиру, забрать вещи. Не знаешь, кто сейчас дома?
— Привет! Мама с утра в поликлинике — у неё диспансеризация на полдня. Папа уехал на дачу, а Ярослав на работе. Так что дома никого нет. Можешь спокойно ехать. Если что — звони, я рядом.
Поблагодарив её, Оксана начала собираться. Она попросила Юлию приглядеть за детьми и отправилась в путь. Сердце стучало так сильно, что отдавалось в висках — она чувствовала себя грабительницей, возвращаясь в этот дом.
Подъезд встретил её знакомой сыростью. Лифт поднял на нужный этаж. С трудом вставив ключ в замок, она открыла дверь. Внутри царила тишина и полумрак. В воздухе витал запах вчерашнего застолья вперемешку с кислинкой чего-то испорченного. На столе в гостиной всё ещё стояли остатки еды: подгоревшие котлеты сиротливо лежали на блюде — те самые, которые она готовила утром перед скандалом.
Тогда Любовь язвительно бросила: «У тебя руки не оттуда растут — даже котлеты спалила». А Оксана ведь просто отвлеклась на плачущую Маричку…
Она поспешно прошла в свою комнату, кинула сумку на кровать и принялась торопливо сгребать с полок детские вещи и свои собственные принадлежности. Затем перешла к документам: паспорта, свидетельства о рождении детей… Всё должно быть там же — в комоде, где всегда хранились важные бумаги.
Свидетельства были на месте, паспорта тоже нашлись быстро… А вот документов на квартиру не оказалось: ни свидетельства о праве собственности, ни договора.
*Как так?* — мелькнуло у неё в голове. *Любовь всегда держала их здесь.*
Оксана стала перебирать остальные ящики — вдруг переложили? Проверила стол Ярослава: квитанции, старые чеки… ничего нужного не было видно.
Тогда взгляд упал на верхнюю полку шкафа в прихожей — там стояли несколько папок со старыми бумагами и всяким хламом, куда свекровь обычно складывала ненужное.
Оксана взобралась на стул и потянулась вверх.
Одна из папок выделялась среди остальных: новая синяя обложка без пыли и аккуратные завязки говорили о недавнем использовании. Она раскрыла её и начала просматривать содержимое.
Сначала не поняла сразу: договор купли-продажи? Продавец — Любовь… Покупатель: Кристина Андреевна… Её золовка?
Оксана снова взглянула на дату документа — всего неделя назад! Но продавалась не та трёхкомнатная квартира, где они жили сейчас… а другая двухкомнатная — та самая из соседнего района, доставшаяся Любови от её матери – бабушки Ярослава и Кристины.
Оксана знала об этой квартире давно: её сдавали арендаторам; свекровь часто жаловалась – жильцы неряшливые да платят с задержками…
И вот теперь эта квартира продана… дочери! Но зачем Кристине ещё одна квартира? У неё ведь уже была своя хорошая жилплощадь…
Перелистнув страницу договора дальше, Оксана наткнулась на приложение – рукописное соглашение между Любовью и Кристиной.
Она жадно впилась глазами в строки:
«…в счёт будущей доли наследства по адресу… (тот самый адрес)… я, Кристина Андреевна, получаю квартиру по адресу… (проданная двушка)… и обязуюсь не претендовать после смерти матери на основную жилплощадь…»
Ниже шли ещё несколько строк от руки самой Кристины:
«Мама! Как договаривались – после продажи двушки закроем твой кредит. С Оксаной разберусь за месяц – сделаем всё так, чтобы она сама ушла; Ярослав ничего ей не скажет – он её не любит уже давно; просто привык к ней рядом быть… Главное – чтобы она ушла до того момента как мы выставим большую квартиру на продажу… С отцом поговорила – он согласен».
Оксана перечитала последнюю часть несколько раз подряд:
«С Оксаной разберусь… Сделаем так… чтобы сама сбежала…»
Ей стало трудно дышать; ноги подкосились сами собой – она опустилась прямо посреди коридора со стула вниз и осталась сидеть там с этой папкой прижатой к груди.
В голове всё сложилось воедино: все «поддерживающие» слова Кристины… Её утренний звонок: «Я за тебя! Что-нибудь придумаем!»…
Она уже всё придумала заранее!
Все они придумали!
Это был тщательно продуманный спектакль – жестокий фарс с одной-единственной целью: вытолкнуть её из квартиры подальше прочь… Чтобы потом спокойно продать жильё и поделить деньги между собой…
Даже тот скандал во время праздника был частью плана!
А она верила…
Верила золовке с доброй улыбкой…
Верила мужу без характера…
Верила до последнего шанса сохранить семью…
Теперь же Оксана сидела одна посреди чужого ей дома – холодного и предательского – смеялась тихо себе под нос истеричным беззвучным смехом…
Её не просто выставили за дверь…
Её предали те самые люди,
кому она доверяла больше всего…
Конец первой части; продолжение уже доступно для участников нашего читательского клуба по ссылке ниже.