Муж тайком переписал всё на любовницу. Он даже не догадывался, что жена-бухгалтер десять лет готовила для него собственный сюрприз
Я всё переоформил. Нам больше ничего не принадлежит.
Игорь бросил эту фразу так же небрежно, как когда-то бросал ключи от машины на тумбочку в прихожей.
Он даже не взглянул в мою сторону, снимая дорогой галстук мой подарок на прошлую годовщину.
Я замерла с тарелкой в руках. Не от шока. От странного, гулкого предчувствия, похожего на дрожь натянутой струны.
Десять лет. Десять долгих лет я ждала чего-то подобного. Десять лет я, словно паук, плела эту паутину в самом сердце его бизнеса, вплетая в скучные финансовые отчёты нитки своей мести.
Что именно «всё», Игорь? мой голос прозвучал ровно, без единой дрожи. Я медленно поставила тарелку на стол. Фарфор тихо звякнул о дубовую столешницу.
Он наконец обернулся. В его глазах плескалось плохо скрытое торжество и лёгкое раздражение моим ледяным спокойствием. Он ждал слёз, истерики, проклятий. Но я не собиралась дарить ему такое удовольствие.
Дом, бизнес, все счета. Все активы, Наташ, он произнёс это с наслаждением. Я начинаю новую жизнь. С чистого листа.
С Ольгой?
Его лицо на мгновение окаменело. Он не думал, что я знаю. Мужчины такие наивные.
Они искренне верят, что женщина, сводящая дебет с кредитом в их миллионной компании, не заметит регулярные «представительские расходы» на суммы, равные годовой зарплате топ-менеджера.
Это не твоё дело, отрезал он. Тебе я оставлю твою машину. И сниму квартиру на пару месяцев, пока не устроишься. Я же не зверь.
Он великодушно улыбнулся. Улыбка сытого хищника, уверенного, что загнал жертву в угол.
Я медленно подошла к столу, села и сложила руки. Смотрела прямо в глаза.
То есть всё, что мы строили пятнадцать лет, ты просто подарил другой?
Это бизнес, Наташ, тебе не понять! он начал закипать, лицо покрылось красными пятнами. Это инвестиция в моё будущее! В мой покой!
В его. Не наш. Он так легко вычеркнул меня из уравнения.
Понимаю, кивнула я. Я же бухгалтер, забыл? Я разбираюсь в инвестициях. Особенно в высокорисковых.
Я смотрела на него без боли, без обиды. Только холодный, кристально чистый расчёт.
Он не знал, что я десять лет готовила для него сюрприз. С тех пор, как впервые нашла в его телефоне сообщение: «Жду тебя, котёнок». Тогда я не устроила скандал.
Я просто открыла новый файл на рабочем компьютере и назвала его «Резервный фонд».
Ты подписал дарственную на свою долю в уставном капитале? уточнила я деловым тоном, будто речь о квартальной премии.
Какая тебе разница? рявкнул он. Всё кончено! Собирай вещи!
Просто интересно, я едва улыбнулась. Ты помнишь тот дополнительный пункт в уставе, который мы внесли в двенадцатом году? Когда расширяли бизнес.
Про отчуждение активов третьим лицам без нотариально заверенного согласия всех учредителей?
Игорь замер. Его самодовольная улыбка начала сползать. Он не помнил.
Какую ерунду ты несёшь? нервно засмеялся он. Мы ничего такого не вносили.
Мы это ты и я. Учредители ООО «Горизонт». Пятьдесят на пятьдесят. Пункт 7.4, подпункт «б». Любая сделка с передачей доли, будь то продажа или дарение, считается ничтожной без письменного, нотариально заверенного согласия второго учредителя.
То есть моего.
Он выхватил телефон, набрал номер нашего юриста Виктора Семёновича. Разговор был коротким.
Когда он повернулся, в его глазах плескались ярость и растерянность.
Ты ты всё подстроила!
Нет, я покачала головой. Я просто всё предусмотрела.
Я подошла к столу, достала серую папку.
Ты думаешь, наш бизнес это только ООО «Горизонт»? Думаешь, я не знала про твои «левые» контракты? Про откаты? Про фирму-прокладку на Кипре?
Он побледнел.
У тебя нет доказательств.
О, у меня есть всё, я открыла папку. Копии счетов, записи разговоров, детализация переводов.
Я достала флешку.
Полный архив уже передан в отдел по борьбе с экономическими преступлениями.
В дверь позвонили. Коротко, настойчиво.
На пороге стояли двое в штатском.
Добрый вечер. Попов Игорь Николаевич? Вам нужно проехать с нами для дачи показаний.
Он не сопротивлялся. Простоял посередине комнаты, внезапно постаревший.
Когда он проходил мимо, остановился и посмотрел мне в глаза. Он искал ответ на один вопрос: «За что?»
Я смотрела на него и видела не мужа, а чужого человека, который когда-то решил, что имеет право разрушить мою жизнь. И я просто не позволила ему это сделать.
Прошло полгода.
Я сидела в его бывшем кабинете, который теперь был моим.
После громкого дела о махинациях ООО «Горизонт» прошло процедуру банкротства. Но я успела вывести свою долю в новую компанию холдинг «Перспектива».
Игорь получил восемь лет.
Катя исчезла сразу после того, как дом перешёл компании за долги.
Я не искала новой судьбы. Я просто вернула себе свою.
Прошло ещё три года.
Утром я нашла письмо. От Игоря. Он писал из колонии.
Он не просил прощения. Не угрожал. Просто размышлял.
«Ты всегда была умнее, Наташ, писал он. А я был слишком самоуверен, чтобы это замечать. Я думал, что сила в наглости и риске, а она оказалась в терпении и точном расчёте. Ты просто ждала. Как хороший бухгалтер ждёт закрытия отчётного периода, чтобы свести баланс. Ты его свела.
Я дочитала письмо и отложила его.
Это был голос из прошлого, который больше не имел надо мной власти.
Я подошла к окну.
Моя «Перспектива» выросла в крупный холдинг.
Я взяла со стола ключи от машины.
Сегодня я впервые за много лет решила уйти с работы раньше. Просто потому, что могу.
Потому что мой баланс сошёлся.
И в графе «прибыль» стояло целая жизнь. Я села за руль, завела двигатель и поехала туда, где начинался не учёт, а жизнь к морю, которое когда-то обещали вместе увидеть, но так и не увидели. За спиной остались бухгалтерские книги, судебные заседания и тени прошлого. Впереди тишина, солёный ветер и право на ошибку, на слабость, на счастье, не прикинутое в рублях. Я больше не сводила чужие счета. Я жила по своим.