В спальне стояла та особенная, густая тишина, которая бывает только в предрассветный час, когда город уже перестал шуметь, но птицы еще не начали свое утреннее пение. Я лежала с открытыми глазами, вслушиваясь в мерное дыхание мужа, и чувствовала странную, необъяснимую тревогу, словно натянутая струна внутри меня вибрировала, предупреждая об опасности. Мой муж, Андрей, спал крепко, раскинув руки, и в слабом свете уличного фонаря, пробивающемся сквозь плотные шторы, его лицо казалось безмятежным и родным. Мы прожили вместе пять счастливых лет, и мне казалось, что я знаю каждую его родинку, каждую интонацию, каждый вздох.
Внезапно ритм его дыхания сбился. Он заворочался, скомкал одеяло и, словно продолжая какой-то важный, эмоциональный разговор в своем сне, отчетливо, с нежностью, от которой у меня перехватило дыхание, произнес:
— Катя… Любимая… Я так больше не могу… Люблю тебя.
Мое сердце пропустило удар, а затем забилось с такой бешеной скоростью, что мне показалось, его стук разбудит соседей. Катя. Екатерина. Моя лучшая подруга. Человек, с которым я делила школьную парту, студенческое общежитие и все свои секреты. Катя, которая была свидетельницей на нашей свадьбе, которая крестила нашего сына, которая утешала меня, когда я ссорилась с Андреем, и всегда говорила: «Олька, держись за него, он у тебя золото».
Сначала мозг, защищаясь от чудовищной реальности, попытался найти рациональное объяснение. Может быть, ему снится работа? Они с Катей иногда пересекались по рабочим вопросам, она помогала ему с оформлением документов для его фирмы. Может, он просто бредит от усталости? Но интонация… В этом «люблю тебя» было столько боли и страсти, столько скрытой, подавляемой нежности, что списать это на случайный бред было невозможно. Это был голос мужчины, обращающегося к желанной женщине.
Сон как рукой сняло. Я осторожно, стараясь не разбудить мужа, сползла с кровати и на ватных ногах вышла в гостиную. Меня трясло. Озноб, не имеющий ничего общего с температурой в комнате, пробирал до костей. Я села на диван, обхватив себя руками, и попыталась собрать разрозненные пазлы последних лет в единую картину.
Вспомнились их долгие взгляды на общих праздниках, которые я принимала за дружеское понимание. Вспомнилось, как Катя, вечно одинокая и «невезучая в любви», часто оказывалась рядом именно тогда, когда Андрей задерживался на работе. «Ой, я случайно была в вашем районе, давай подвезу Андрея, раз у него машина в сервисе», — говорила она. И я, наивная дурочка, благодарила ее за помощь.
Взгляд упал на журнальный столик, где лежал телефон мужа. Он никогда не прятал его, не ставил сложных паролей, и это всегда было для меня показателем его честности. Пароль был прост — дата нашей свадьбы. Я протянула руку, чувствуя себя преступницей, вторгающейся в чужое личное пространство, но понимала: если я сейчас не узнаю правду, я сойду с ума от подозрений.
Экран вспыхнул, ослепив меня в темноте. Я открыла мессенджер. Чат с «Катюшей» (так она была записана) был не в топе, но и не в архиве. Последнее сообщение от нее было удалено, но переписка выше сохранилась. Я начала листать, и с каждой прокруткой экрана моя жизнь, которую я считала идеальной, рассыпалась в прах.
Это была не просто интрижка. Это была параллельная жизнь.
— «Она сегодня опять жаловалась на головную боль. Как же я устал притворяться, Кать. Когда мы сможем быть вместе?» — писал мой муж неделю назад.
— «Потерпи, любимый. Пока рано. Мишка еще маленький, Оля не справится одна. Мы же договорились: мы не разрушаем ее жизнь резко. Мы ждем удобного момента», — отвечала моя «лучшая» подруга.
Я листала все дальше и дальше, назад во времени, глотая беззвучные слезы. Месяц назад, полгода, год… И вот я добралась до сообщений пятилетней давности. Даты совпадали с периодом нашей подготовки к свадьбе.
— «Ты уверен, что хочешь жениться на ней?» — писала Катя за день до нашей росписи.
— «Нет. Я люблю только тебя. Но ты же сама сказала, что я ей нужен. Что я должен ее спасти, потому что она слабая. Я женюсь на ней ради тебя, чтобы ты не чувствовала вину за то, что у нас все хорошо, а у нее — нет», — отвечал Андрей.
— «Ты мой герой. Мы будем любить друг друга тайно. Это будет наш крест и наше счастье. А Оля… пусть живет в своей сказке. Она не вынесет правды».
Я отшвырнула телефон на диван, словно он был ядовитой змеей. Меня затошнило. Я побежала в ванную, едва успев склониться над раковиной. Меня рвало желчью и обидой.
Тайна, которую они скрывали 5 лет, оказалась чудовищной в своем цинизме. Мой брак был фикцией. Спектаклем, срежиссированным двумя самыми близкими людьми. Они считали меня «слабой», «убогой», которую нужно опекать, как больного щенка. Они спали друг с другом, обсуждали меня, жалели меня, и при этом каждый день смотрели мне в глаза и улыбались.
Я умылась холодной водой, глядя на свое бледное отражение в зеркале. Из зеркала на меня смотрела не счастливая жена и мать, а марионетка, нитки от которой держали в руках муж и подруга. Боль начала трансформироваться в холодную, звенящую ярость.
Я вернулась в гостиную, взяла телефон мужа и сделала скриншоты самых отвратительных сообщений, переслав их себе. Затем я положила его гаджет на место и пошла на кухню варить кофе. Я знала, что больше не смогу лечь в одну постель с этим человеком. Но мне нужно было дождаться утра. Мне нужно было посмотреть ему в глаза при свете дня.
На кухне я сидела, сжимая горячую чашку, и слушала, как просыпается город. Через час проснулся и он. Я услышала шлепанье босых ног по паркету. Андрей вошел на кухню, потягиваясь, сонный и теплый.
— Доброе утро, малыш, — пробормотал он, подходя, чтобы поцеловать меня в макушку. — Чего так рано встала?
Я резко отодвинулась, и его губы поцеловали пустоту.
— Доброе утро, — сказала я, глядя на него в упор. — Как спалось? Катя не снилась?
Андрей замер. Сон мгновенно слетел с него, глаза расширились, а лицо приобрело землистый оттенок. Он понял. Он все понял по моему тону.
Андрей стоял посреди кухни в одних пижамных штанах, и с каждой секундой его фигура, казавшаяся мне раньше такой надежной и сильной, сдувалась, превращаясь в жалкое подобие мужчины. Он открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова, его взгляд метался по кухне, ища пути к отступлению, но выхода не было. Мой вопрос повис в воздухе тяжелым топором, готовым обрушиться на его шею.
— Оля, ты… ты о чем? — наконец выдавил он, пытаясь изобразить недоумение, но голос его предательски дрогнул. — Какая Катя? Причем тут она?
— При том, Андрей, — я медленно встала, взяла свой телефон и открыла галерею со скриншотами. — При том, что я знаю про ваш «крест». Про вашу великую жертву ради «слабой Оли». Про то, что ты женился на мне, чтобы твоя любовница не чувствовала вину.
Я ткнула телефоном в его сторону, показывая сообщение пятилетней давности.
— «Я женюсь на ней ради тебя». Помнишь эти слова? — мой голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Ты пять лет ложился со мной в постель, представляя ее. Ты пять лет врал мне в лицо, называя любимой, а за спиной обсуждал с ней, какая я жалкая и как вы устали притворяться.
Андрей рухнул на стул, закрыв лицо руками. Маска благородного рыцаря, которую он носил для меня и для общества, разбилась вдребезги.
— Мы не хотели делать тебе больно… — прошептал он глухо. — Катя… она говорила, что ты не переживешь, если узнаешь. Что ты слишком хрупкая. Мы правда старались, Оля. Я заботился о тебе, о сыне…
— Заботился? — я рассмеялась, и этот смех был страшным даже для меня самой. — Ты называешь это заботой? Сделать из меня дуру? Лишить меня права выбора? Ты украл у меня пять лет жизни! Я могла бы встретить человека, который любил бы меня, а не терпел бы меня из жалости к моей подруге! Вы с Катей — не благодетели. Вы — моральные уроды, которые тешили свое самолюбие, играя в богов.
В этот момент зазвонил мой телефон. На экране высветилось улыбающееся лицо Кати. Видимо, женская интуиция или какая-то телепатическая связь с любовником подсказала ей, что все рухнуло.
Я нажала «ответить» и включила громкую связь.
— Оленька, привет! — раздался ее бодрый, фальшивый голосок. — Как дела? Мы сегодня в кафе идем, помнишь?
— Привет, «святая» Екатерина, — ответила я, глядя на сжавшегося мужа. — В кафе мы не идем. И больше никогда никуда не идем. Я знаю все. Андрей только что признался, как сильно он страдает в браке со мной и как мечтает быть с тобой.
В трубке повисла мертвая тишина.
— Оля, послушай… — голос Кати изменился, став жестким и холодным. — Ты все драматизируешь. Мы просто…
— Заткнись, — оборвала я ее. — Я не хочу слышать твои оправдания. Ты была моей сестрой. Ты стояла рядом у алтаря и знала, что жених любит тебя. И ты молчала. Ты предала меня не тогда, когда прыгнула к нему в постель. Ты предала меня, когда решила, что я достойна только суррогата любви.
Я сбросила вызов и заблокировала ее номер. Навсегда.
Потом я посмотрела на Андрея.
— Собирайся, — сказала я. — Прямо сейчас.
— Оля, но куда я пойду? — он поднял на меня глаза, полные слез. — У нас сын… Давай попробуем… Я привык к тебе, ты мне родная…
— Родная? Как удобная тапочка? — я покачала головой. — Нет, Андрей. Сын останется со мной. Ты будешь видеть его по выходным, если суд решит. А сейчас — вон. Иди к своей Кате. Теперь вы свободны. Можете любить друг друга открыто. Только знаешь что? Я уверена, что ваше «великое чувство» не проживет и года. Потому что оно питалось тайной и ложью. А в реальности, в быту, вы сожрете друг друга.
Он уходил долго и мучительно, собирая вещи под моим пристальным взглядом. Он пытался что-то говорить, обвинять меня в жестокости, давить на жалость, но я была непробиваема. Я выставила его за дверь вместе с чемоданом и закрыла замок на два оборота.
Когда щелкнул засов, я сползла по двери на пол и впервые за это утро заплакала. Но это были слезы очищения. Я оплакивала не мужа и не подругу. Я оплакивала свои иллюзии.
Прошел год. Я подала на развод, разделила имущество и начала новую жизнь. Андрей и Катя действительно съехались, но, как я и предсказывала, их счастье длилось недолго. Без общего «проекта» в виде меня, без адреналина тайных встреч и без ореола мученичества они оказались двумя чужими, эгоистичными людьми. Через полгода Андрей пытался вернуться, стоял под дверью с цветами, говорил, что Катя — истеричка, а я — идеал.
Но я даже не открыла дверь.
Я поняла главную вещь: я не слабая. Я сильная. Я пережила двойное предательство, я вырастила сына, я построила карьеру. И мне не нужен рядом человек, который считает меня ущербной.
Сейчас я счастлива. По-настоящему. Не потому, что рядом есть мужчина, а потому, что в моей жизни больше нет лжи. Я дышу полной грудью, и этот воздух — чистый.
Эта история — жесткий урок о том, что «ложь во спасение» в отношениях — это яд замедленного действия. Ольга смогла вырвать этот яд из своего сердца и начать жить заново.