Сертификат любви…
– Татьяна Николаевна, вы что? – в горьком недоумении вскинулась Наталка. – Да я к этой камере даже не прикасалась. Витька-электрик по вашему же приказу что-то там подкручивал. У меня никаких жалоб не было.
Татьяна Николаевна, строгая хозяйка продуктового отдела в крытом павильоне, не удосужила девчонку ответом. Из выключенной морозильной камеры она брезгливо двумя пальцами поднимала подтекающие пакеты с неясным содержимым, рассматривала их и снова роняла обратно.
– Нет, милочка моя, ты из себя обиженную не строй. Товар тебе вчера сдали – ты приняла. Никто не виноват, что камеру по ошибке на ночь отключила. Сама видишь, какая жара стоит. Это твои проблемы, что не уследила. Товар испортился, убытки налицо, – хозяйка тщательно вытерла одноразовой душистой салфеткой липкие руки.
– Ну, Татьяночка Николаевна! Не мог свежий товар за одну ночь испортиться. Посмотрите, многие пакеты ещё со льдом. Камера холод держит хорошо, – голосок Наталки дрожал, а сама она еле сдерживалась, чтобы не заплакать.
Шофёр Татьяны Николаевны, Валерка, стоял поодаль, прислонившись к бетонной колонне, поддерживающей сложный каркас крытого навеса. Наталка продолжала горячо убеждать начальницу:
– Посмотрите, пельмени ещё замёрзшие, а дух от них уже, как от протухших. А куриные ножки в упаковке, посмотрите, они же и на вид зелёные какие-то.
Лицо Татьяны Николаевны пошло пятнами:
– Ты меня, в чём упрекаешь, а? Что я тебе тухлый товар вчера с базы привезла? Так, что ли, выходит?
– Ну, я не знаю. Ничего не утверждаю, Татьяна Николаевна, но вы же сами видите… – Наташка боялась сморгнуть закипевшие слёзы.
– Что я вижу? Ничего не вижу! А ты видеть не хочешь! – хозяйка потрясла перед продавщицей кипой бумажек. – У меня вот сертификаты на весь товар, на каждое наименование имеются. Смотри, все вчерашним числом выданы.
Девушка беспомощно замолчала.
– Не знаю, что и сказать. Мне тебя жалко, конечно, но и убытки из-за вашего разгильдяйства я терпеть не намерена. Можешь товар перебрать, всё, что ещё годное, взять себе. Сегодня всё посчитаю и скажу, сколько у тебя из зарплаты вычту. – Татьяна Николаевна отвернулась и пошла через торговый зал в административное крыло рынка.
Наташка рухнула на колченогую табуретку и дала волю горьким слезам.
Вот тебе и поработала на каникулах, вот тебе и накопила на учёбу! Наталка приехала из деревни в город прошлым летом. Сдала документы в политехнический институт. На экзаменах не добрала два балла. Посоветовавшись с родителями, согласилась на платное обучение. Факультет выбрала романтический – архитектурный. И не пожалела. Учиться ей нравилось. Всё у Наталки получалось. Отец с мамой, как могли, помогали дочке. У них в деревне своя ферма и тепличное хозяйство. Но весной отец попал в страшную аварию. Счастье, что жив остался. Но здоровье до сих пор не восстановил. Только-только костыли в уголок поставил, на тросточку перешёл. Мама одна с хозяйством не управляется. Ферму с сестрой и племянницей кое-как обслуживают. А теплицы в этом году раскрытыми и неухоженными остались. Как-то вечером, когда Наталка приехала домой после сессии, мама зашла к ней в комнату.
– Наташенька, дочка, наверное, тебе академический отпуск взять нужно, – мать виновато поморщилась. – Я и так прикидываю и этак. Не потянем мы в этом году твоё обучение. Негде взять пятьдесят тысяч. Кредит у нас уже есть – сама знаешь. А нам ещё папку лечить нужно.
Наталка всё понимала. Хоть и горько ей было и неохота учёбу бросать, но родители правы. Так бы и закончилась Наталкина эпопея с учёбой, если бы не дачники Иваницкие. Они каждый день приезжали на ферму за свежим молоком, творогом и сыром. Знали, что у Сокольцевых продукты всегда свежие и отменного качества. Знакомая дачница посоветовала матери Наталку на лето в город на заработки отпустить. У дачницы родственница – предпринимательница. У неё несколько торговых точек на рынках. Хорошие, честные продавцы ей, ой, как нужны. Заработает Наталка за лето тысяч сорок. А уж десятку отец с матерью как-нибудь да выкроят из бюджета. Посоветовались родители между собой и решили: отпустить. Всё жаркое лето простояла Наталка за прилавком. Трудилась на совесть – не покладая рук. У хозяйки к продавцу никаких претензий не было: витрина всегда красивая, ассортимент на виду, торговля бойкая.
Бабулечки местные только к Наталке в очередь выстраиваются. Она покупателей не обвешивает, вежливая, выбрать поможет, подтёкшую пачку заменит. За всё лето только три выходных и было у девушки. Даже домой съездить, родителей проведать, не могла. С нетерпением ждала Наталка конца августа. За неделю до занятий должна была получить расчёт, поехать домой, вещи собрать и вернуться в город на занятия. А тут это непонятное происшествие. Она прекрасно помнила, как в конце рабочего дня, когда Наталка разбирала витрину, наведался Витька-электрик, как всегда слегка пьяный. Пошутил с Наталкой, руки раскинул, как будто бы обнять хотел. Наталка увернулась.
– Вить, зачем пришёл?
– Да Татьяна Николаевна прислала, говорит: камера морозильная гудеть стала. Посмотреть хочу.
– Ничего не гудит, я не слышала, – удивилась Наталка. – Ну, смотри.
Девушка углубилась в рассчёты. Витька покрутился, зачем-то отодвинул камеру. Наталка и не заметила, когда он покинул отдел. Вскоре она закончила работу, опустила роль-ставни, отсекающие отдел от общего зала, и ушла домой. Придя утром на работу и открыв отдел, ужаснулась: холодильная камера отключилась и разморозилась. В помещении стоял тяжёлый запах испортившихся продуктов. Вскоре подъехала вызванная хозяйка, никаких объяснений слушать не пожелала. Шофёр Валера отошёл от колонны:
– Наталка, кто последний вчера у тебя в отделе был?
– Витька-электрик приходил, – подняла Наталка распухшее от слёз лицо. – Он камеру отодвинул, что-то там посмотрел и на место вернул. Валерка отправился искать Витьку. Нашёл его, травящего анекдоты, в отделе у мясников. Витька должен был Валере тысячу рублей. Но третий месяц никак не мог отдать. Поэтому всячески избегал шофёра и прятался при его появлении. Сейчас спрятаться не успел.
– Витёк, иди-ка сюда.
Витька виновато улыбнулся:
– А-а-а, Валера… Здорово!
– Витёк, а ты зачем вчера у Наталки камеру отключил? – не стал Валера тянуть резину.
– Какую камеру? – щуплый Витька осёкся под грозным взглядом Валеры и испуганно уставился на его сжавшиеся кулаки.
– Хочешь, чтобы я тебе простил долг? – хмуро глянул на электрика Валера.
Тот кивнул и шумно сглотнул слюну, дёрнув кадыком.
– А ну, давай, колись! Кто приказал девчонке подлость сотворить?
– Да, кто приказал? Начальница твоя и приказала. Вчера. Это у неё ход известный, – Витька воодушевился от мысли, что ему прощают долг. – Она не одну Наталку таким образом надурила. Каждое лето этот фокус повторяет с молоденькими продавщицами. Платит им копеечные авансы. А как приходит время расчёта, она им выключенную камеру и тухлый товар предъявляет. Те поплачут, поплачут, а сделать-то ничего не могут. Дурочек-то вон сколько, а Татьяна Николаевна одна такая продуманная, – Витька хохотнул.
Валера уже не слышал. Почти бегом рванул в административное крыло.
Перед дверью офиса остановился, вздохнул глубоко, как будто собрался нырнуть и решительно дёрнул ручку на себя. Татьяна Николаевна весело болтала по телефону. Приложила палец к губам и кивнула Валере на диван. Парень, упрямо мотнув головой, остался стоять.
– Ты обедал, Валерик? Не забыл, что нам к трём в Сан Эпидем? – начальница деловито перебирала какие-то бумажки.
– Татьяна Николаевна, – Валерка шагнул к столу. – Отдайте Наталке зарплату. Нельзя так. Нечестно, – от волнения у Валерки осеклось дыхание.
Наталья Николаевна замерла, ошарашенно глядя на парня.
– Отдайте! Она хорошо работала. Честная, добросовестная. Ей на учёбу нужно.
– А ты, значит, защитничек её? Адвокат бесплатный! – начальница усмехнулась с издёвкой. – И чем она с тобой расплачиваться будет, интересно знать? Натурой? Или половину зарплаты отдаст?
Валерка вдруг успокоился, как будто что-то для себя решил. Сел с размаху на диван, расставил ноги и откинулся головой на спинку.
– Наталья Николаевна, знаете, я думаю, что налоговому инспектору из тридцать пятого кабинета будет весьма интересно узнать о том, что работники некоего ЧП получают зарплату в конвертах. И я готов дать признательные показания, что лично развозил эти конверты по точкам. У меня и ведомости есть. Вот они. Хотел вам сегодня вернуть. Но погожу пока.
Наталья Николаевна подскочила:
– Ты кому, сопляк, угрожаешь? Да ты знаешь, что мне всем обязан? Кто тебя на работу взял? Сейчас бы вместе со сверстниками на заводе пахал за копейки! А ты на иномарке разъезжаешь! Тебе надоело хорошо жить?
Валерка с весёлым бешенством продолжал:
– А вы собирайтесь, собирайтесь в Сан Эпидем, Татьяна Николаевна. Там тоже, думаю, найдутся товарищи, которые с интересом послушают о том, какие тарифы установили на сертификаты тамошние товароведы, когда лежалый товар вам сплавляют под видом свежего.
Через полчаса продавщица соседнего отдела Зина позвала Наталью в кабинет к начальнице, пообещав приглядеть за отделом. В кабинете красная и злая начальница выплатила ошарашенной Наталке всю причитающуюся ей зарплату и потребовала сегодня же сдать отдел Зинке. А ещё пожелала убираться в свою забубенную деревню коровам хвосты крутить. И чтобы и духу Наталкиного в городе не было. Дождливым ноябрьским днём после третьей пары Наталку возле института встречал Валера на стареньком «жигулёнке». От Татьяны Николаевны он уволился. Устроился на завод токарем. Хоть и приходится парню пахать в смену, но это ничего. Времени на свидания с Наталкой хватает. А больше Валере ничего и не нужно. Весной, когда тополя завернулись в белоснежные пуховые платки, когда сиренью пропахли все городские улицы, распахнулись двери городского Дворца Бракосочетания, выпустив весёлую толпу гостей и виновников субботнего веселья. Валерка влюблённо глядел на свою юную новоиспечённую жену Наталку.
Протянув тёще свидетельство о браке озабоченно сказал:
– Мама, а это вы спрячьте понадёжнее. Да смотрите, не уроните и не потеряйте. Мы после свадьбы сразу же заберём.
– Не потеряю, Валера, не бойся. У меня любая бумажка в надёжности и сохранности пребывает, – с улыбкой ответила нарядная Наталкина мама.
– Это не бумажка! – серьёзно и торжественно проговорил Валерка. – Это наш с Наталкой самый верный сертификат любви! – и молодой муж, подхватив тростиночку-жену, торжественно и осторожно стал спускаться по ступенькам, боясь наступить на развевающуюся белоснежную фату.