Мать вскипела, не терпя возражений: — Настя, ты обязана спонсировать свадьбу! С твоим достатком глупо делать вид, что это серьезные траты🧐🧐🧐
Мать вскипела, не терпя возражений:
— Настя, ты обязана спонсировать свадьбу! С твоим достатком глупо делать вид, что это серьезные траты.
Слова повисли в воздухе просторной, залитой холодным светом гостиной. Настя медленно опустила чашку с недопитым кофе на стеклянный столик. Звон фарфора показался оглушительным в наступившей тишине. За панорамными окнами ее пентхауса шумела вечерняя Москва, сияя миллионами огней, каждый из которых казался теплее, чем взгляд женщины, сидевшей напротив.
Галина Петровна, ухоженная дама пятидесяти восьми лет, чья безупречная укладка ничуть не пострадала от эмоционального всплеска, смотрела на старшую дочь с вызовом. В ее глазах не было ни просьбы, ни сомнения — только железобетонная уверенность в своей правоте.
— Мама, — Настя постаралась, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё сжалось в привычный, тугой комок боли. — Я никогда не говорила, что не помогу Лере. Но «спонсировать свадьбу» — понятие растяжимое. Мы говорим о помощи или о том, что я должна полностью оплатить торжество на двести человек в загородном клубе, которое вы с ней вчера обсуждали?
— А почему бы и нет? — Галина Петровна возмущенно всплеснула руками. Ее золотые браслеты мелодично звякнули. — Лерочка выходит замуж раз и навсегда. Девочка всю жизнь мечтала о сказке! Денис — прекрасный молодой человек, перспективный, но он пока только начинает карьеру. У его семьи нет таких возможностей. А у тебя — есть. Ты владеешь сетью интерьерных салонов, ездишь на машине, которая стоит как квартира в Подмосковье. Для тебя эти два-три миллиона — просто цифры на счету, а для сестры — это память на всю жизнь!
Настя прикрыла глаза, чувствуя, как начинает пульсировать висок. Два-три миллиона. Просто цифры.
Она вспомнила, как десять лет назад, снимая крошечную «однушку» на окраине, работала по восемнадцать часов в сутки, питаясь гречкой и растворимым кофе. Она помнила, как плакала от бессилия, когда сорвалась первая крупная поставка, как закладывала в ломбард бабушкино кольцо, чтобы выплатить зарплату двум своим первым сотрудницам. Где тогда была поддержка семьи?
«Ты занимаешься ерундой, Анастасия, — говорила тогда мать, поджимая губы. — Лучше бы нашла нормальную работу в офисе и мужа, пока молодость не прошла. Посмотри на Леру — она не забивает голову глупостями, цветет и пахнет».
Лера, младшая сестра, разница в возрасте с которой составляла семь лет, всегда была светом в окошке. Очаровательная, легкомысленная, капризная. Ей прощалось всё: плохие оценки, брошенный на третьем курсе институт, бесконечные смены увлечений и кавалеров. Настя же всегда была «сильной», «самостоятельной» и, как следствие, удобной.
— Мама, мой достаток — это результат каторжного труда, — тихо произнесла Настя, открывая глаза. — Я не печатаю деньги. У меня обязательства перед поставщиками, кредиты на расширение бизнеса, зарплатный фонд. Я готова подарить Лере щедрый подарок, например, оплатить свадебное путешествие. Но я не буду финансировать ярмарку тщеславия для родственников Дениса, которых я даже не знаю.
Лицо Галины Петровны пошло красными пятнами.
— Какая же ты стала меркантильная, Настя! Деньги тебя испортили. Родная сестра просит о помощи, а ты считаешь копейки! Знаешь, что Лера мне сказала? «Мама, Настя просто мне завидует, потому что я выхожу замуж по любви, а она в свои тридцать четыре года живет одна в своей бетонной коробке с дизайнерским ремонтом!»
Эти слова ударили под дых. Настя невольно сжала руки в кулаки, так что ногти впились в ладони. Завидует? Может быть, где-то глубоко в душе она и завидовала легкости, с которой сестра шла по жизни, собирая любовь просто за то, что она есть. Но завидовать браку с инфантильным Денисом, который в свои двадцать восемь лет работал младшим менеджером и жил за счет мамы? Нет.
— Если Лера считает, что я ей завидую, почему же она просит у меня деньги? — ледяным тоном спросила Настя. — Пусть ее содержит будущий муж.
— Эгоистка! — Галина Петровна резко поднялась с дивана, схватила свою сумочку от Майкла Корса (кстати, подаренную Настей на прошлый день рождения). — Я так и знала, что от тебя не дождешься родственного тепла. Ты всегда была сухарем. Мы сами справимся. Возьмем кредит! Пусть девочка начнет семейную жизнь с долгов из-за жадности старшей сестры!
Она направилась к двери, цокая каблуками по паркету. Настя знала этот прием. Это была манипуляция высшего пилотажа, рассчитанная на то, что чувство вины сломает ее защиту. И, как всегда, это сработало.
— Стой, — тяжело вздохнув, сказала Настя. — Хорошо. Я оплачу свадьбу.
Галина Петровна остановилась, медленно повернулась, и на ее лице уже не было и следа обиды. Только торжество.
— Я знала, что у тебя есть сердце, доченька, — елейным голосом произнесла она. — Лерочка будет так счастлива! Завтра в два часа мы встречаемся в свадебном салоне «Эдельвейс», нужно выбрать платье. Не опаздывай.
Когда за матерью закрылась дверь, Настя подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу и, впервые за долгое время, позволила себе заплакать. Одинокая, сильная, успешная и абсолютно, тотально нелюбимая.
На следующий день Москва встретила Настю мелким, противным дождем. Припарковав свой Porsche Cayenne у элитного свадебного салона в центре города, она на мгновение задержалась в салоне автомобиля, собираясь с силами. С утра она провела три сложных совещания, подписала договор на аренду нового склада и выпила две таблетки от головной боли.
В салоне «Эдельвейс» пахло дорогими духами, ванилью и чужими мечтами. Лера и Галина Петровна уже были там. Младшая сестра, хрупкая блондинка с кукольным личиком, крутилась перед огромным зеркалом в облаке из итальянского шелка и тончайшего кружева шантильи.
— Настя, ну наконец-то! — щебетала Лера, не отрывая взгляда от своего отражения. — Смотри, какое великолепие! Это эксклюзивная коллекция. Правда, я в нем похожа на принцессу Монако?
Настя подошла ближе. Платье действительно было роскошным. Идеальный крой, ручная вышивка бисером.
— Очень красиво, Лера. Тебе идет. Сколько оно стоит?
Лера надула губки:
— Ну вот, ты опять о деньгах! Разве можно оценивать мечту в рублях?
Консультант салона, безупречно вежливая девушка в черном костюме, с профессиональной улыбкой озвучила цифру:
— Восемьсот пятьдесят тысяч рублей. Фата с ручной вышивкой идет в комплекте.
Настя поперхнулась воздухом. Почти миллион за платье на один вечер?
— Лера, это слишком дорого. Мы договаривались на разумный бюджет. За эти деньги можно купить машину.
— Настя! — тут же вмешалась мать, беря Леру за руку, словно защищая от злого дракона. — Это же ее день! Девочка должна блистать! У тебя же есть скидочные карты, может, ты договоришься?
— Мама, это свадебный бутик, а не рынок, — устало потерла переносицу Настя. — Хорошо. Платье мы берем. Но на этом излишества заканчиваются. Ресторан, декор и программа будут в пределах установленного мной лимита.
Лера радостно завизжала, бросилась на шею старшей сестре, едва не задушив ее в кружевах.
— Спасибо, Настюша! Ты самая лучшая! Я знала, что ты не испортишь мне праздник!
В этот момент дверь салона открылась, и вошел Денис. Высокий, смазливый, с модной стрижкой и небрежно повязанным шарфом. Он бросил взгляд на Леру, присвистнул:
— Вау, малыш, ты просто огонь!
Затем он перевел взгляд на Настю, и его улыбка стала чуть более заискивающей.
— Здравствуйте, Анастасия Владимировна. Спасибо вам огромное. Мы с Лерой так вам благодарны. Вы просто наша фея-крестная.
Настю передернуло от этого «Анастасия Владимировна» и сладковатого тона. Она молча достала платиновую карту и протянула ее консультанту. Оплачивая счет, она чувствовала себя не феей-крестной, а бездонным банкоматом.
— Кстати, Настя, — сказала Лера, переодеваясь в свою повседневную одежду в примерочной. — Мы тут с Денисом подумали… У тебя же есть связи. Нам нужен крутой организатор. И площадка. Денис хочет что-то за городом, с озером и чтобы шатер стоял.
— Я свяжусь со своим PR-директором, она порекомендует агентство, — ответила Настя. — Но учтите, я буду контролировать смету. Каждую позицию.
Галина Петровна недовольно поджала губы, но промолчала. Пока.
Через несколько дней PR-директор Насти прислала список из трех загородных площадок, подходящих под запросы молодоженов. Две из них оказались заняты на нужные даты, а третья — бутик-отель и историческая усадьба «Воскресенское» — была свободна.
В субботу Настя, пожертвовав своим единственным выходным, повезла Леру и Дениса смотреть площадку. Галина Петровна поехать не смогла из-за записи к косметологу.
«Воскресенское» располагалось в сорока километрах от МКАД по Новорижскому шоссе. Это было потрясающе красивое место: отреставрированный дворянский особняк XIX века, вековые липы, ухоженные газоны и большое чистое озеро, на берегу которого стоял белоснежный павильон со стеклянными стенами.
Настя вышла из машины и вдохнула полной грудью свежий воздух, пахнущий хвоей и влажной землей. На мгновение напряжение последних недель отступило.
Их встретил мужчина. Высокий, широкоплечий, в простых джинсах, белой рубашке с закатанными рукавами и твидовом пиджаке. У него были темные волосы, чуть тронутые сединой на висках, и удивительно проницательные серые глаза.
— Добрый день. Меня зовут Илья Александрович, я владелец и управляющий усадьбы, — его голос был глубоким, спокойным и каким-то очень надежным. — Вы Анастасия? Мы говорили по телефону.
Настя протянула руку для пожатия и почувствовала крепкую, теплую ладонь.
— Да, это я. А это моя сестра Валерия — невеста, и ее жених Денис.
Илья вежливо поздоровался с молодыми людьми, но Настя заметила, как его взгляд на долю секунды задержался на ней, словно он пытался что-то прочитать на ее лице.
Экскурсия по усадьбе заняла около часа. Лера щебетала без умолку, требуя то подвесные качели из цветов, то запуск белых голубей, то фейерверк, который «должен быть виден из космоса». Денис поддакивал, периодически вставляя комментарии о том, что нужно обязательно заказать элитный алкоголь, потому что его друзья «пойло не пьют».
Настя шла чуть позади, делая пометки в блокноте и с ужасом прикидывая, как растет смета. Илья, рассказывая об инфраструктуре, то и дело оказывался рядом с ней.
— У вас сложная задача, Анастасия, — негромко произнес он, когда Лера с Денисом убежали фотографироваться на фоне озера. — Быть спонсором и голосом разума одновременно — тяжелая ноша.
Настя удивленно посмотрела на него.
— Это так заметно?
— Я работаю в сфере гостеприимства и ивентов больше пятнадцати лет. Я видел сотни семей. У вас на лице написано, что вы привыкли всё тащить на себе. И что вам прямо сейчас хочется сбежать отсюда куда-нибудь на необитаемый остров.
Настя горько усмехнулась.
— Вы очень проницательны, Илья. Но бежать некуда. Это моя семья.
— Семья — это те, кто дает силы, а не только забирает их, — мягко ответил он, глядя ей прямо в глаза. От его взгляда внутри у Насти что-то дрогнуло. Что-то давно забытое, запрятанное под слоями деловых костюмов и броней бизнес-леди.
Она вдруг поняла, что хочет рассказать ему всё. Про мать, про зависть, про одиночество. Но в этот момент раздался крик Леры:
— Настя! Иди сюда! Мы решили, что шатер нужно задекорировать живыми орхидеями! Полностью!
Илья сочувственно улыбнулся.
— Орхидеи обойдутся в состояние. Если хотите, я могу предложить вам отличного флориста, которая сделает потрясающий декор из гортензий и роз, это будет выглядеть даже благороднее, а стоить в три раза дешевле. Но убеждать невесту придется вам.
— Спасибо, Илья, — Настя почувствовала искреннюю благодарность. Впервые за долгое время кто-то предложил ей помощь, а не выставил счет.
Подготовка к свадьбе превратилась в ежедневный кошмар. Несмотря на помощь Ильи, который лично курировал организацию на своей площадке и помог Насте оптимизировать многие расходы, бюджет трещал по швам.
Лера ежедневно звонила с новыми идеями. То ей понадобилась кавер-группа, гонорар которой исчислялся сотнями тысяч. То Денис заявил, что в качестве ведущего нужен только медийный персонаж из телевизора. Галина Петровна выступала тяжелой артиллерией: если Настя пыталась сказать «нет», мать начинала плакать, хвататься за сердце и пить валокордин, обвиняя старшую дочь в черствости.
Единственной отдушиной для Насти стали поездки в «Воскресенское». Она стала ездить туда чаще, чем требовалось для контроля подрядчиков. Ей нравилось гулять по аллеям, пить чай на веранде главного дома, и, самое главное, ей нравилось разговаривать с Ильей.
Оказалось, что он в прошлом успешный архитектор. «Воскресенское» он купил в полуразрушенном состоянии и восстанавливал пять лет, вложив в него не только деньги, но и душу. Он был умным, тонко чувствующим человеком, с прекрасным чувством юмора. С ним Настя могла не быть «железной леди». Она могла просто быть собой.
Однажды вечером, за две недели до свадьбы, они сидели на пирсе у озера. Был теплый летний вечер, в воде отражались звезды.
— Ты выглядишь очень уставшей, Настя, — сказал Илья, накидывая ей на плечи свой пиджак.
— Я просто хочу, чтобы этот день поскорее прошел, — призналась она, кутаясь в теплую ткань, пахнущую кедром и парфюмом Ильи. — Я чувствую себя выжатым лимоном. Знаешь, я всю жизнь пыталась заслужить любовь матери. Думала: вот стану успешной, буду ей помогать, она будет мной гордиться. Но для нее я просто функция. Решатель проблем. А Лера — это любовь всей ее жизни.
Илья осторожно взял ее руку в свою. Его пальцы переплелись с ее пальцами.
— Настя, любовь нельзя купить или заслужить. Она либо есть, либо ее нет. Твоя мать любит тебя так, как умеет. Но это не значит, что ты должна позволять себя разрушать. Ты потрясающая женщина. Умная, красивая, добрая. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили просто за то, что ты есть.
Настя замерла. Никто и никогда не говорил ей таких слов. Она подняла на него глаза и увидела в них столько нежности, что у нее перехватило дыхание. Илья медленно наклонился и поцеловал ее. Это был нежный, но уверенный поцелуй, от которого по телу разлилось тепло, стирая усталость и боль последних недель.
В тот вечер она уехала домой с глупой, счастливой улыбкой на губах. Казалось, что жизнь налаживается. Но она еще не знала, какой удар приготовила ей семья.
За неделю до торжества Галина Петровна пригласила Настю на семейный ужин. Настя купила торт, решив, что это будет повод обсудить последние детали и, возможно, намекнуть на то, что в ее жизни появился особенный мужчина.
В квартире матери пахло жареной курицей и ванилью. Лера и Денис уже сидели за столом. Настя сразу почувствовала напряжение в воздухе. Галина Петровна суетилась больше обычного.
Когда с горячим было покончено, мать торжественно подняла бокал с вином.
— Дорогие мои! Совсем скоро наша Лерочка станет женой. Это великий шаг. Но молодая семья должна где-то жить. Денис живет с мамой, Лера — со мной. Мы тут посоветовались и решили…
Галина Петровна сделала паузу, многозначительно глядя на Настю. У Насти внутри всё похолодело. Она предчувствовала, к чему идет разговор.
— Настя, — продолжила мать елейным голосом. — У тебя ведь есть та чудесная двухкомнатная квартира на Проспекте Мира, которую ты сдаешь. Ты вполне можешь переоформить ее на Леру. Это будет лучший свадебный подарок от любящей сестры! Тем более, тебе она не нужна, ты живешь в своих хоромах, а деньги от аренды для тебя — сущие копейки.
За столом повисла мертвая тишина. Настя медленно переводила взгляд с улыбающейся матери на Леру, которая смотрела с ожиданием, и на Дениса, который старательно прятал глаза в тарелку, но на его губах играла самодовольная ухмылка.
Квартира на Проспекте Мира. Первая недвижимость, которую Настя купила в ипотеку, выплачивая ее долгими, бессонными ночами. Квартира, которую она берегла как подушку безопасности на черный день.
— Вы просите меня… подарить вам квартиру? — голос Насти прозвучал неестественно тихо.
— Ну почему ты сразу воспринимаешь всё в штыки! — возмутилась Лера. — Мы же семья! Родная кровь! Денис планирует открывать свой бизнес, ему нужны будут инвестиции, мы не можем пока брать ипотеку. А у тебя всё есть! Тебе жалко, что ли, для родной сестры?
— Бизнес? — Настя перевела взгляд на Дениса. — Какой бизнес, Денис? Ты уже три года работаешь на одной должности и не можешь даже оплатить кольца на собственную свадьбу!
— Не смей оскорблять моего жениха! — взвизгнула Лера.
— Настя! Как ты смеешь так разговаривать! — мать хлопнула ладонью по столу. — Девочка просит о помощи! Ты обязана ей помочь! Ты старшая! У тебя денег куры не клюют!
Настя почувствовала, как внутри что-то надломилось. Точка невозврата пройдена. Хрупкая нить, связывающая ее с этими людьми, натянулась до предела и лопнула.
Она встала. Медленно, грациозно. Она расправила плечи, и вдруг почувствовала себя невероятно свободной.
— Я никому ничего не обязана, — четко, разделяя каждое слово, сказала Настя. — Свадьбу я оплатила. Это мой подарок. Квартиру вы не получите. Если Денис хочет быть главой семьи — пусть идет работать на две работы и снимает жилье, как это делала я.
Лицо Галины Петровны исказилось от ярости.
— Ах ты дрянь неблагодарная! — закричала она. — Я тебя ростила, ночей не спала! А ты выросла жадной, бездушной стервой! Да кому ты нужна со своими миллионами? Ни мужа, ни детей! Ты просто старая дева, которая завидует счастью младшей сестры! Убирайся! И можешь не приходить на свадьбу! Видеть тебя не хочу!
Лера сидела с открытым ртом, Денис испуганно вжался в стул.
Настя посмотрела на мать. В этот момент она не чувствовала ни боли, ни обиды. Только безграничную усталость и облегчение. Замок иллюзий рухнул.
— Прощай, мама, — тихо сказала Настя. — Счастья вам, Лера и Денис.
Она развернулась и вышла из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь. Выйдя на улицу, она вдохнула свежий воздух и впервые за много лет поняла: она свободна.
Настя ехала по ночной Москве, не разбирая дороги. Слезы текли по щекам, но это были слезы очищения. Она набирала скорость, оставляя позади свое прошлое, свои страхи и свою бесконечную вину.
Телефон на пассажирском сиденье разрывался от сообщений. Она мельком взглянула на экран: Лера писала гневные тирады, называя ее предательницей, мать прислала аудиосообщение, полное проклятий. Настя спокойно, без единой эмоции, заблокировала оба номера.
Куда ей ехать? В пустой пентхаус, где каждый угол напоминал об одиночестве? Нет. Она знала, куда хочет поехать.
Дорога до «Воскресенского» заняла меньше часа. Ночь была темной, только фонари освещали въезд в усадьбу. Охранник узнал ее машину и открыл ворота.
Илья был в главном доме. Он сидел в библиотеке, просматривая какие-то чертежи при свете настольной лампы. Когда Настя вошла, он поднял голову и всё понял без слов. Ее растрепанные волосы, заплаканное, но решительное лицо говорили сами за себя.
Он молча встал, подошел к ней и крепко обнял. Настя уткнулась лицом в его грудь и расплакалась. Она плакала долго, рассказывая ему всё сквозь слезы: про ужин, про квартиру, про жестокие слова матери. Илья просто гладил ее по волосам и держал так крепко, словно боялся, что она исчезнет.
— Всё закончилось, девочка моя, — тихо сказал он, когда она успокоилась. — Тебе больше не нужно быть для них банкоматом. Тебе больше не нужно ничего заслуживать. Ты дома.
Они проговорили до самого утра. Сидя на диване, укрывшись одним пледом и выпив бутылку старого вина, они рассказывали друг другу о своих жизнях, страхах и мечтах. Настя узнала, что Илья был женат, но жена ушла от него, когда у него начались проблемы с бизнесом, не выдержав трудностей. Он тоже знал цену предательству близких.
Утром, глядя на рассвет над озером, Настя поняла, что этот человек — ее настоящая семья. Тот, кто выбрал ее не за статус, не за деньги, а за ее душу.
Свадьба Леры состоялась через неделю. Настя на нее не поехала. Она выполнила все финансовые обязательства перед подрядчиками до момента ссоры, но заблокировала карту для дальнейших трат. Позже, от общих знакомых, она узнала, что торжество прошло со скандалом. Денис напился, Лера плакала из-за того, что флористы (не получив доплату) сделали более скромный декор, а Галина Петровна весь вечер жаловалась гостям на «неблагодарную старшую дочь, которая бросила сестру в такой важный день».
Насте было всё равно. Она провела этот день с Ильей. Они гуляли по лесу, собирали грибы, а вечером готовили вместе ужин. Телефон Насти молчал — она сменила номер.
Первые несколько недель дались тяжело. Привычка быть виноватой, привычка нести ответственность за семью сидела глубоко. Иногда Настя просыпалась по ночам от тревоги, рука сама тянулась к телефону, чтобы позвонить матери и извиниться. Но рядом был Илья. Он успокаивал ее, возвращал к реальности, даря ощущение абсолютной защищенности.
Она начала делегировать полномочия в бизнесе. Настя поняла, что работала так много не ради денег, а чтобы заполнить внутреннюю пустоту. Теперь эта пустота была заполнена любовью. Она повысила свою заместителя до управляющего партнера и освободила себе время для жизни.
Вместе с Ильей они начали новый проект — реставрацию старинной оранжереи на территории «Воскресенского». Настя с удовольствием погрузилась в изучение ландшафтного дизайна, с удивлением открывая в себе творческую жилку, которую всегда подавляла сухой коммерцией.
Прошло полгода.
Зима выдалась снежной. «Воскресенское» напоминало декорации к сказке: пушистые сугробы, ветки деревьев, прогибающиеся под тяжестью снега, и теплый, желтоватый свет из окон главного дома.
Настя стояла у окна в просторной гостиной, которую они с Ильей обставили вместе. Она была одета в мягкий кашемировый свитер и теплые носки. В камине потрескивали дрова.
Она не видела мать и сестру полгода. До нее доходили слухи. Лера и Денис жили с Галиной Петровной. Денис так и не открыл свой бизнес, сменил две работы и, кажется, начал изменять Лере. В семье постоянно вспыхивали скандалы на финансовой почве. Галина Петровна пыталась найти Настю через знакомых, но Настя строго-настрого запретила всем давать ее новые контакты. Она не хотела мести, она не злорадствовала. Она просто закрыла эту дверь навсегда. Ее сердце перестало болеть.
Сзади подошел Илья. Он обнял ее за талию, прижался щекой к ее виску.
— О чем думаешь? — спросил он тихо.
— О том, как странно устроена жизнь, — Настя накрыла его руки своими. — Иногда нужно потерять всё, что ты считал своей семьей, чтобы найти ту семью, которая действительно твоя.
Илья улыбнулся и нежно поцеловал ее в шею.
— Кстати, о семье. Звонил врач. Анализы готовы.
Настя замерла, боясь поверить. Они ждали этих результатов с трепетом. Она развернулась к нему лицом, в глазах блестели слезы — на этот раз слезы абсолютного, кристально чистого счастья.
— Да? И что?
Илья достал из кармана телефон, открыл файл из лаборатории и с сияющей улыбкой показал ей экран.
— Поздравляю, будущая мама. У нас будет мальчик.
Настя засмеялась, обхватила его за шею и прижалась так крепко, как только могла. За окном падал пушистый снег, укрывая землю белым покрывалом. Жизнь начиналась с чистого листа. В ней больше не было места токсичным долгам, обидам и манипуляциям. В ней были только любовь, доверие и маленький человек, который скоро появится на свет и будет знать, что его любят не за деньги, не за достижения, а просто потому, что он есть.
Настя посмотрела на огонь в камине и мысленно сказала «спасибо» тому дню, когда мать вскипела, требуя оплатить свадьбу. Ведь именно эта непомерная жадность окончательно разбила ее цепи и привела туда, где она сейчас находилась. В ее собственный, настоящий дом.