Влада перепрыгивала через лужицы света у подъезда, прижимая к себе букет так, будто это был спасательный круг. Пять лет совместной жизни Ксении и Руслана — дата, на которую опаздывать стыдно. Телефон в кармане завибрировал уже третий раз.
— Да, я почти, я в подъезде, — выпалила она.
— Влада, ты серьёзно? Все за столом, — голос Егора был сухой, как крекер. — Тебя ждут. Меня спрашивают, где моя жена.
— Скажи, что твоя жена задержалась по уважительной причине.
— По какой?
— По интересной. Сейчас расскажу, — засмеялась она и нажала кнопку вызова лифта.
Дверь распахнулась ещё до звонка. Ксения повисла у неё на шее, Руслан отобрал букет, кто-то сунул Владе тарелку, кто-то — комплимент. В прихожей было тесно, шумно и очень счастливо.
— Ксюш, пять лет! Вы держитесь лучше, чем мой утюг, — объявила Влада. — Поздравляю, ребята. Живите громко и не экономьте на радости.
— Влада, ты чудо. Проходи, мы штрафную приготовили.
— Штрафную приму. Проповедь — нет.
Егор сидел у окна с лицом человека, которому испортили вечер лично и адресно. Он поставил бокал так аккуратно, что это было хуже стука. Влада села рядом и потянулась за салфеткой.
— Опять опоздала, — процедил он. — Как всегда. Ты вообще меня уважаешь?
— Уважаю. Просто не по часам, а по существу.
— И что за причина?
— Тебя искала твоя любовница, переживала, — обронила Влада и подцепила оливку. — Очень недовольна, что ты ей не перезвонил и не пришёл.
Стол взорвался. Смеялся Руслан, смеялась Ксения, кто-то захлопал. Шутка была ровно в стиле Влады — острая и абсолютно безопасная, потому что абсурдная.
А Егор побелел. Он встал так резко, что стул поехал назад, и голос его сорвался вверх:
— Ты с ума сошла? Это что за юмор? Ты меня перед людьми выставила!
— Егор, это шутка. Сядь, ты пугаешь салат.
— Сама сиди со своими шутками! — рявкнул он и вышел в прихожую.
Хлопнула дверь. Стало тихо, потом кто-то торопливо заговорил о погоде. Ксения наклонилась к самому уху Влады и прошептала:
— Влад… Если человек так взрывается — значит, есть причина.
Часть вторая. Мужчина, который сдал себя сам
Весь вечер Влада улыбалась, подпевала и внутренне пересчитывала последние месяцы, как чужую сдачу. Задержки. Телефон, который переворачивался при её появлении. Новая привычка мыться сразу с порога.
— Ксюш, ты меня напугала своим шёпотом, — сказала она уже в прихожей, застёгивая пальто.
— Я не пугать хотела. Просто пять лет замужем — я такие лица знаю.
— Я тоже начинаю узнавать. Спасибо за праздник.
— Позвони мне. В любое время, слышишь?
Влада шла домой пешком и репетировала два варианта: извиниться или спросить. Первый был удобнее. Второй — честнее. Телефон зазвонил на середине двора: Лариса, мать Егора.
— Владочка, здравствуй. Я Егору звоню, он не берёт, я волнуюсь.
— Он ушёл с вечеринки, — ровно сказала Влада. — Наверное, опять у любовницы.
— Что?! Влада, это… это чёрный юмор какой-то! Как тебе не стыдно!
— Лариса, простите…
Гудки. Влада поморщилась: женщина была нормальная, никогда ей поперёк слова не сказала, и получила ни за что. Она поднялась на свой этаж и по привычке набрала Полину — с Полиной всегда можно было проговорить любую глупость.
— Полин, привет, я такое ляпнула на празднике…
Дверь открылась изнутри. Егор стоял в коридоре, и вид у него был как у человека, который сорок минут копил речь.
— Явилась! — начал он с ходу. — Тебе никто не звонил, ясно? Я уже узнавал!
Влада замерла с телефоном у бедра. Тишина в трубке была живая, дышащая.
— Узнавал, — повторила она. — Егор, а у кого ты узнавал, солнце? У моей стоматологии? У соседей?
— Не переводи тему!
— Я как раз её и вернула. Тебя никто не искал — потому что ты уточнил у того, кто мог искать. Ты только что сам себя сдал, дорогой. Аккуратно, как посылку с наклейкой.
Он задохнулся, дёрнул рукой в воздухе.
— Ты могла нормально дома поговорить, а не орать при друзьях про любовницу!
— То есть претензия к площадке, а не к факту. Записала.
— Хватит! Раз ты всё знаешь — говори прямо!
Влада сняла пальто, повесила, отряхнула плечо. И заговорила так, будто читала список покупок:
— Хорошо. Прямо. Разложи по полочкам. Сколько это длится, где вы встречались, кто она. Начни с последнего, я люблю конец истории.
— Ты же и так знаешь!
— Я хочу услышать твою версию. Иначе потом скажешь, что я всё выдумала.
Егор сел на пуф, потёр ладонями колени и выпалил, срываясь:
— Полина! Полина, довольна?! Всё, ты услышала! Полгода, и я сто раз хотел прекратить!
Влада медленно подняла телефон к уху.
— Полина. Ты слышала?
Гудки. Короткие, торопливые, испуганные.
Егор поднял глаза и увидел телефон. Лицо у него сделалось такое, будто он шагнул с эскалатора мимо ступеньки.
— Ты… записывала?
— Нет. Я ей звонила, когда открывала дверь. Она была на линии всё время, — Влада положила телефон на полку. — А теперь самое смешное, Егор. Я ничего не знала. Ни имени, ни срока, ничего. Я просто пошутила за столом.
— Не может быть…
— Может. Ты сам себя сдал, сам сдал её, а я даже не напрягалась. Знаешь, кто-то говорил: правда не нуждается в адвокате, ей достаточно, чтобы виновный начал оправдываться.
Телефон Егора зазвонил. Он глянул на экран и зашипел:
— Это мать! Что ты ей наговорила?!
— Правду в жанре комедии.
— Да, слушаю… Нет… Нет, никакой любовницы, вопрос решается! — и он оборвал звонок.
— «Вопрос решается», — повторила Влада. — Егор, ты сейчас говорил о живой женщине, как о протечке в стояке. Красиво.
Она прошла в спальню и закрыла дверь. Не хлопнула — просто закрыла. Разговаривать было не о чем: муж и подруга, комплект, полный сервиз предательства.
Часть третья. Кафе, в котором отменили свадьбу
Егор остался в коридоре один и просидел так минут двадцать, прокручивая вечер. Всё вышло глупо. Настолько глупо, что даже злиться не получалось — только холодно и мелко трясло.
Телефон снова ожил. Марк.
— Ну что, утряс проблемы с женой и любовницей? — весело спросил Марк.
Скрывать было уже бессмысленно.
— Нет, — сказал Егор. — Влада знает. Обиделась, ушла в спальню.
— А любовница?
— Она слышала весь разговор. Я не знал, что телефон включён.
— Погоди. Какая любовница-то, ты имя скажи.
— Полина.
Пауза была долгой и жёсткой.
— Какая Полина? — тихо переспросил Марк.
— Полина. Подруга Влады.
Марк сидел в кафе. Напротив него, через стол, сидела Полина — бледная, с телефоном в кулаке, и она слышала половину. Неделю назад он сделал ей предложение, и она сказала «да», и они уже смеялись про количество гостей.
— Марк… — начала Полина, и голос у неё поплыл. — Марк, я… я уже порвала с ним. Всё, я порвала, ещё до…
— «Порвала», — повторил он. — Полина, ты со мной встречалась. Целовалась. Говорила, что любишь. И в то же время была с ним.
— Я хотела рассказать!
— Когда? В загсе? Между «согласны» и «объявляю»?
— Не надо так!
Марк встал, положил на стол деньги и посмотрел на неё сверху — спокойно, без крика.
— Свадьбы не будет.
Часть четвёртая. Балаган на восьмом этаже
Через час в квартиру Влады позвонили. Егор открыл и отшатнулся: на пороге стояла Полина.
— Тебя тут не хватало, — выдохнул он.
Она отодвинула его в сторону плечом и пошла прямо к спальне.
— Влада! Из-за тебя меня бросил Марк! Мы свадьбу планировали, слышишь?! — голос звенел на самой грани. — Ты специально!
Влада вышла из спальни, поправила рукав и посмотрела на неё с искренним интересом.
— Давай я повторю вслух, как это звучит со стороны. Ты спишь с моим мужем — и виновата я. Полина, у тебя очень творческая математика. 😄
— Ты мне жизнь сломала!
— Твою жизнь ломала не я, а твоё расписание.
— Мне двадцать девять!
— Прекрасный возраст, чтобы наконец выучить слово «нет». Оно короткое, экономит годы.
Егор шагнул вперёд, замахал руками, как будто разгонял дым:
— Полина, всё, хватит, уходи! Между нами кончено! Ты мне врала! Ты дала согласие Марку и молчала, а я тебе верил, как дурак!
— Ты?! Ты верил?! — она развернулась к нему. — Ты мне обещал, что уйдёшь от неё!
— Я такого не говорил!
— Говорил! Каждый раз говорил!
Влада прислонилась к стене и захлопала в ладоши — медленно, три раза.
— Дорогие мои. Закончили балаган — и вон из моей квартиры. Тут не студия для выяснения, кто у кого украл честность, которой не было.
Снова звонок. На пороге стоял Марк — без пальто, взъерошенный.
— Влада, прости. Мне надо услышать от тебя. Егор правда… или он мне так решил отомстить за что-то?
Он не успел дослушать ответ. Из глубины коридора донеслось: «Полина, уйди уже!» — и Марк увидел свою невесту, стоящую в чужой прихожей.
Полина замолчала. Стало так тихо, что слышно было, как в лифте щёлкнули двери.
— Значит, правда, — сказал Марк.
— Правда, — кивнула Влада. — И, судя по лицам, все всё поняли без переводчика.
Она взяла Марка под руку, провела мимо этой пары, усадила на табурет в кухне и ткнула пальцем:
— Сиди. Не мешай мне работать.
Через три минуты за порог первым вылетел Егор — с пощёчиной, звонкой и точной. Следом, боком, торопливо выскочила Полина: испугалась, что и ей достанется.
— Влада! — крикнул Егор. — Ты не имеешь… я тут прописан!
— Ты тут был любим. Это дороже прописки, и это ты уже потратил.
Дверь закрывалась, и Влада напоследок улыбнулась:
— Кстати, ребята. Мы с Марком, наверное, будем вам мстить. Красиво, долго и с фотоотчётом.
Полина ахнула. Егор дёрнулся к двери — поздно. Замок щёлкнул.
Часть пятая. Хорошая злость
На площадке началось то, что Влада потом назвала крысиной войной.
— Это ты во всём виновата! — шипел Егор. — Ты трубку не сбросила!
— Я?! Ты моё имя выкрикнул, идиот! Ты сам всё выложил!
— Я думал, она знает!
— «Думал»! Ты вообще думать не умеешь! Из-за тебя я жениха потеряла!
— А я жену! У меня квартира, вещи, вся жизнь!
— Так иди, поплачь под дверью, у тебя это хорошо получается!
Влада вернулась в кухню, села напротив Марка и подпёрла ладонью подбородок.
— Посиди полчаса. Там сейчас распределяют вину, это громко.
— Слышу, — сказал Марк. Он не притронулся ни к воде, ни к печенью, только смотрел на свои руки. — Влада, мне мерзко. Я неделю ходил счастливый.
— И ходил не зря. Ты узнал вовремя. Поздравляю — серьёзно, без иронии.
— Поздравлять-то с чем?
— С тем, что ты не строил дом на песке два года и не выяснял это с ребёнком на руках. Больно сейчас — дешевле, чем больно потом.
Марк усмехнулся криво, посмотрел на часы. Через пятнадцать минут он поднялся, кивнул и вышел.
Егор видел из двора, как Марк выходит из подъезда, и в голове у него завертелась мельница. Что его жена делала полчаса в одной квартире с Марком. Почему нельзя было поговорить спокойно, дома, без публики. Зачем мать полезла с расспросами. Он проклял Полину, проклял вечер, но главное — проклял Владу: всё началось с неё, с этой её шутки.
Полина шла к остановке и проклинала Егора — за трусость, за телефон, за глупость. Но сильнее всего — Владу, которая одной фразой разнесла её помолвку.
А Марк, идя пешком через два квартала, был Владе благодарен. Нарыв вскрылся до свадьбы, а не после.
Влада же до утра сидела с ноутбуком и всё ещё не верила: днём была замужней женщиной, а к ночи — уже нет. Она нашла образец заявления, заполнила, сохранила. Потом написала сообщение Ларисе: «Готовьте диван. Вашему сыну сегодня негде ночевать. Простите за вечер, вы тут ни при чём».
Она не терпела годами и не собиралась начинать. Она уважала людей — всех, включая себя, и именно последнее решило дело.
Обидно было по-настоящему. Она любила Егора, они когда-то были счастливы, и это счастье не отменялось ложью — просто заканчивалось. Злость была. Но злость хорошая, рабочая, та, что двигает мебель и жизнь.
В семь утра пришло сообщение от Марка: «Прости, что так вышло. Может, кофе?»
Влада прочитала, усмехнулась и напечатала: «Не стоит».
Быть чужой жилеткой она не подписывалась. У неё был свой ремонт — внутренний, капитальный, с полной заменой несущих.