— Понимаешь? Она собрала чемодан за какие-то пятнадцать минут. Даже кофе не допила, — Алексей нервно стучал пальцами по столу, избегая взгляда собеседника. — А я просто стоял как дурак и наблюдал, как она швыряет свои вещи в сумку. И знаешь что? Ни слезинки, ни эмоций. Просто хлопнула дверью и укатила к своей проклятой матери!
Виктор лишь сдержанно кивнул. Бюджетный календарь на экране монитора давно перестал его интересовать, но кто-то же должен был сохранять хотя бы видимость спокойствия. Алексей, напротив, явно терял контроль. Его лицо выражало смесь раздражения и растерянности, словно он оказался в роли щенка, который только что испортил весь дом.
— А что послужило причиной? — Виктор продолжил лениво водить мышкой, делая вид, что занят.
— Тёща, конечно! Кто ещё? Эта женщина будто профессиональный комментатор трагедий: «И вот он снова выходит на поле, чтобы разрушить чью-то жизнь!» — Алексей всплеснул руками так энергично, что рубашка затрещала по швам. — Марго поверила ей без колебаний, когда та заявила, что я изменяю.
Виктор позволил себе легкую усмешку.
— Опять эта история про волосы на диване?
— Нет, на этот раз это был всего лишь пакет с едой. Представляешь? Я забыл его в машине. «Почему, Алексей, в твоей машине стоит упаковка салата с рукколой? Ты же ненавидишь рукколу!» — Алексей передразнил голос жены. — Её мать только подлила масла в огонь.
— Ну… руккола действительно может показаться подозрительной, — протянул Виктор.
— Не начинай, Витя. Мне уже достаточно этого «сочувствия».
Офисная тишина нарушалась лишь размеренным тиканьем часов. Приятный, хоть и слегка затхлый запах бумаг и старого кофе создавал атмосферу, напоминающую больничные коридоры.
— Твоя тёща заслуживает отдельного приза за мастерство драматизации, — заметил Виктор, закрыв документ на экране и повернувшись к другу.
— Это точно. Но представь, Галина Викторовна могла бы побороться за мировое первенство по тёщиным унижениям. Уже через месяц после нашей свадьбы она сообщила мне, что если я не буду зарабатывать сто тысяч рублей в месяц через полгода, то для её дочери такой муж просто бессмысленен.
— Как ты отреагировал? — Алексей, заинтересовавшись, отложил ручку.
— Честно? Сказал, что на моей должности это невозможно, но я работаю над этим.
— И?
— Она рассмеялась. Такой высокомерный смех, будто говорила: «Адвокат? Это предел твоих амбиций?»
— Звучит знакомо. Похоже, твои мечты были разрушены одной фразой.
— Я не смог сдержаться. Ответил ей целой серией эпитетов — красивых, острых, злых. Инга, конечно, заняла её сторону. Неделю игнорировала меня.
— Потому что ты никчемный. Хотя бы поблагодари, что она уточнила сумму. В моём случае они даже не ставят сроков — просто ждут, пока я стану новым Илоном Маском.
— Не преувеличивай. Галина Викторовна — настоящая мастерица драмы. Можно записаться на её мастер-классы.
Лёгкая усталость начала накатывать на Виктора. Он бросил взгляд в окно: со второго этажа хорошо просматривалась аллея, усыпанная золотистыми листьями. Несколько прохожих брели под зонтами, словно герои мрачного романа.
— Она вообще дома? — поинтересовался Алексей.
— Кто? Инга? Вероятно. Если только не отправилась к матери обсуждать очередной план моего воспитания, — Виктор подавил зевок.
— Ладно, мне пора. Ты как? Обойдёшься без меня?
— Куда я денусь? — пробормотал Алексей.
Ну да, куда же он денется? Возвращаясь домой, Виктор никак не мог отделаться от мысли, что ему всё-таки повезло. Как бы там ни было, его тёща никогда не обвиняла его в «забытых огурцах» или «подозрительных мышах». Её методы были более изящными — она умела добивать одним лишь взглядом.
Виктор едва успел закрыть за собой тяжелую стеклянную дверь офиса, как телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось имя жены — «Инга». Он машинально выдохнул, готовясь к очередной новости, которую предстояло воспринять с невозмутимым лицом.
— Да, Инга, слушаю, — произнес он, стараясь сохранить спокойствие, и направился к машине.
— Привет, Витя. Мама неожиданно приехала в гости. Она уже у нас, ты же не против? — голос жены звучал так уверенно, словно вопрос был чисто формальностью.
«Как будто у меня есть выбор», — подумал Виктор, но вслух лишь промычал что-то невнятное.
— Завтра выходной, так что она, вероятно, задержится на пару дней, — добавила Инга, словно сообщала о погоде.
Виктор резко остановился посреди парковки, сжав телефон чуть сильнее, чем следовало. Его мысли уже рисовали картину ближайших дней: Галина Викторовна со своим пронзительным взглядом, проверяющим каждый угол дома; её едкие замечания о том, как он «едва держится на плаву»; бесконечные перестановки посуды на кухне, которые только она считала логичными.
— Виктор, ты там? — раздался голос жены.
— Да, да… — пробормотал он. — Я буду немного позже, работа…
Положив трубку, он тяжело вздохнул. Перед глазами маячили два варианта: вернуться домой и терпеть присутствие обеих женщин или найти способ исчезнуть из этого семейного водоворота. С виду ситуация казалась незначительной, но Виктор прекрасно знал, как Галина Викторовна умеет превращать обычный день в настоящий кошмар.
Первой пришла мысль о сыне Олеге — шестилетнем мальчике, который сейчас гостил у дедушки в деревне. Уехать туда на выходные было бы идеальным решением: и тещу можно избежать, и с ребенком провести время. Однако проблема состояла в том, что Инга наверняка обидится, если он так легко сбежит.
Сев в машину, Виктор завел двигатель и включил фары, продолжая обдумывать возможные ходы. Все мысли крутились вокруг одного: нужно придумать достойный предлог для побега. «Детский футбольный матч, внезапная командировка, болезнь соседского пса» — его мозг лихорадочно генерировал идеи, но ни одна не казалась достаточно убедительной.
Его размышления прервал новый звонок жены. Виктор снова тяжело выдохнул и ответил.
— Витя, нужно купить продукты: молоко, хлеб, сыр, что-нибудь к чаю. Мама уже дома, я помогаю ей разместиться. Ты сможешь заехать в магазин? — голос Инги оставался ровным, но фраза «мама уже дома» словно иголкой проткнула его уверенность.
— Конечно, заеду, — выдавил он сквозь зубы.
Отложив телефон, Виктор снова поморщился. Ему совершенно не хотелось возвращаться домой и сталкиваться с Галиной Викторовной. Купить продукты? Легко. Но уютно устроиться за столом и выслушивать колкости тещи? Этого он точно не желал.
Он остановил машину на малолюдной стоянке у супермаркета и задумался. Идея побега вновь засветилась в голове: деревня! Под предлогом визита к сыну Олегу это выглядело вполне логично. Отвезти дедушке передачку, повидаться с ребенком и, главное, провести выходные вдали от всей этой семейной драмы.
Конечно, Инга будет недовольна. Он понимал, что никакие оправдания не защитят его от её пассивной агрессии. Но лучше это, чем две дня в компании Галины Викторовны.
Виктор достал кошелек и ключи, на минуту закрыв глаза, чтобы взвесить последствия.
«Поеду в деревню. Пусть обижается, но я заработаю себе пару спокойных дней. А продукты? Найду способ купить их уже в пути», — решил он, решительно направляясь внутрь магазина.
Виктор шел к магазину, ощущая давление невидимого груза на плечах. Осенний ветер резко обдувал лицо, но его внутренний диалог заглушал любой внешний шум. Он слишком хорошо помнил тот случай, когда Инга передала трубку своей матери. Галина Викторовна тогда не сдержалась и высказала свой привычный «анализ» его личности, даже не скрываясь от того, что он мог услышать.
«Кому ты нужен, Виктор? Мямля, рухлядь, а если проще — ты не мужик», — эти слова крутились в голове, словно застрявший трек. Сначала они вызывали раздражение, потом злость, затем усталость. А сейчас он научился воспринимать их как фоновый шум. Но сегодня, снова встретившись с тещей, эти фразы вернулись, и Виктор снова погрузился в знакомые размышления.
— Кто такой мужик, по-вашему, Галина Викторовна? — пробормотал он, глядя на свое отражение в поблекшем стекле витрины. — Это который бьет кулаком по столу или зарабатывает сотню тысяч?
Он усмехнулся, качая головой. Образ идеального мужа, созданный её словами, казался ему карикатурным.
— А я? Я что, хуже? Да, работа есть, сын растет, жена рядом… Характер не железный, признаю. Тихий я, ну и что с того?
Виктор вошел в магазин, взял тележку и машинально начал наполнять её продуктами. Молоко, хлеб, сыр. Что-то к чаю. Чай… Инга просила чай? Ладно, возьмет просто для уверенности.
Мысли продолжали возвращаться к Галине Викторовне. Она неоднократно говорила Инге, что Виктору нужно «расти». Раньше он игнорировал эти намеки, но теперь задумался: может, в её словах есть доля правды? Зарплата действительно не блещет. Порой он рассматривал вещи в магазине и колебался — купить или подождать. Вчера Инга сделала легкий намек на желание получить новый телефон. Виктор попытался отшутиться, сказав, что старый «ничуть не хуже». Она показала вид, что приняла это спокойно, но он заметил её разочарованное движение рукой по экрану.
«А ведь теща всегда твердила: «Муж должен зарабатывать минимум сто тысяч!» — размышлял он, кладя пачку молока в тележку. — Может, она была права? Где я, а где эти сто тысяч?»
И тут Виктор вспомнил важную деталь. Неделю назад его повысили. Сначала он не поверил — как такое возможно? Но приказ был официальным. Новая должность предполагала серьезные обязанности, но и существенную прибавку к зарплате. Хотя точных цифр пока не было, начальник обещал «увесистую надбавку».
Виктор улыбнулся, чувствуя прилив оптимизма. За последние дни он так углубился в изучение новой роли, что совсем забыл рассказать об этом Инге. Теперь он представлял, как сможет обеспечивать семью лучше. Возможно, даже достигнет тех самых «сто тысяч», которые так часто звучали в её адрес.
Пройдя мимо отдела с выпечкой, он подошел к кассе. Расплатившись за продукты, он заметил, как кошелек заметно опустел, но это уже не имело значения. Его уверенность в себе возросла.
Выходя из магазина с полной сумкой, Виктор почувствовал, как холодный осенний ветер ударил по рукам. Темнело, и он быстро убрал пакеты в багажник машины. На секунду задумался: а не рассказать ли всё Инге прямо сейчас? Она бы обрадовалась, или хотя бы не стала придираться…
Подъезжая к дому, он видел свет в окнах, символизирующий тепло и уют. И в голове все еще крутилась мысль: а вдруг это повысит уровень доверия?
Виктор толкнул массивную дверь подъезда и оказался в полутемном пространстве лестничной клетки. Каждый шаг по ступенькам давался с трудом, словно его ноги были налиты свинцом. Но это не была физическая усталость — это было что-то более глубокое, невидимое, но ощутимое каждой клеточкой его существа. Мысли клубились в голове, как густой осенний туман, от которого невозможно избавиться.
Достигнув своей этажной площадки, он замер перед дверью, прислушиваясь. За деревянной преградой доносились приглушенные звуки: монотонное бормотание телевизора из гостиной и голоса с кухни. Два знакомых голоса — Инга и Галина Викторовна. Разговор шел о чем-то важном, судя по интонациям. Виктор медленно достал ключ, стараясь повернуть его как можно тише. Открыл дверь и осторожно перешагнул порог.
Он собирался сказать обычное «Я дома!» — но слова застряли где-то в горле, когда до него донеслись чужие, слишком откровенные фразы.
— Ты понимаешь, мама, я уже не знаю, что делать! — голос Инги был пропитан раздражением и обидой. Виктор застыл, так и не успев снять обувь. Его рука замерла на шнурке ботинка. — Все мои подруги могут похвастаться нормальными мужьями. У Лены муж уже купил новый джип, они строят дачу, все деньги в семью несет! А у меня что? Он!
Каждое слово, каждая нотка в её голосе впивались в него, как иглы. Он только начал новую должность, работал из последних сил, чтобы обеспечить семью… Почему она так говорит? Разве она не видит его усилий?
— Ты представляешь, мама, что он домой приносит? — продолжала Инга, и её голос дрожал от возмущения. — Это просто смешно! Нам едва хватает на самое необходимое! Лена недавно вернулась с мужем с Канарских островов, а я? Я даже в приличное кафе не ходила уже год! Мне стыдно перед друзьями!
Виктор стоял в темной прихожей, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. Почему она так? Ведь он всегда старался быть для неё опорой. Почему она не поддерживает его хотя бы чуть-чуть? Разве она не должна верить в него, быть рядом?
Его мысли прервал голос тещи — спокойный, но с неким неожиданным весом.
— Инга, хватит.
Виктор удивленно поднял голову. Что-то в интонации Галины Викторовны показалось ему необычным.
— Как это хватит, мама? — воскликнула Инга. — Ты же всегда говорила, что он мне не пара! Что он не мужик…
— Хватит! — Галина Викторовна оборвала её резко, и в её голосе прозвучала такая сила, что Виктор невольно затаил дыхание. — Да, я это говорила. Но когда? До свадьбы, Инга! До того, как ты сделала свой выбор. Ты выбрала Виктора. Значит, теперь твоя задача — ценить его.
— Мама, но он… — попыталась возразить Инга.
— Никаких «но»! — строго перебила её теща. — Твой муж — это твой муж. И теперь ты обязана быть ему опорой. Мужчины не падают с неба. Ты думаешь, эти успешные мужья подруг появились сразу богатыми? Нет! Их женщины поддерживали их, помогали, верили. А ты? Ты только и делаешь, что жалуешься! Если бы кто-то так отзывался обо мне, как ты сейчас говоришь о нем, я бы такого человека давно выставила за дверь!
Виктор не мог поверить своим ушам. Это была та самая Галина Викторовна, которая раньше никогда не упускала случая уколоть его словом, постоянно намекала, что её дочь заслуживает лучшего. И вот сейчас она защищала его, причем перед самой Ингой.
— Мама, я не понимаю… — растерянно пробормотала Инга.
— Понимай, — холодно ответила теща. — Мужа надо ценить, пока он рядом. А если ты его потеряешь — останешься одна.
Виктор стоял в темноте прихожей, словно парализованный. Перед глазами проплывали годы совместной жизни: все обиды, все колкие фразы Галины Викторовны, все моменты, когда он чувствовал себя недостаточно хорошим. А теперь её голос звучал совсем иначе — почти с уважением.
Он хотел войти, объявить о своем присутствии, но что-то его удержало. Может быть, желание понять, что будет дальше. Может быть, просто страх нарушить этот неожиданный поворот событий.
Несмотря на замечания матери, Инга всё ещё кипела внутренним возмущением. Неловкость от разговора мелькнула в её глазах, но обида продолжала искать выход.
— Мама, ну какой из него муж? — повторила она с горечью. — Он работает без остановки! С утра до позднего вечера пропадает на работе, только ночевать остаётся дома! А результат? Мы едва сводим концы с концами!
Галина Викторовна внимательно посмотрела на дочь, задумалась на несколько секунд, а затем заговорила спокойно, но твёрдо:
— Инга, ответь мне честно: в чьей квартире ты сейчас живёшь?
— Ну… в нашей, — растерянно пробормотала Инга, чувствуя, что разговор принимает неудобный оборот.
— А кто эту квартиру купил? — продолжила мать.
— Виктор, — неохотно признала Инга.
— Вот именно. А сколько людей вообще не имеют собственного жилья? Ты живёшь в своей квартире благодаря ему. Это уже немало.
Инга поморщилась, но промолчала. Галина Викторовна воспользовалась паузой:
— Машина у вас есть?
— Да, но она старая, — буркнула Инга.
— Старая или нет, но она лучше, чем общественный транспорт. Вы сами добираетесь на дачу, сын в школу ходит без проблем. Кто за руль садится? Виктор? Значит, это тоже его заслуга.
На этот раз Инга лишь вздохнула, не решившись спорить.
— А холодильник, стиральная машина, пылесос, телевизор? Откуда они у вас? Не от Лены же? И каждый год вы отдыхаете на море. А кто обеспечивает всё это?
— Мама, да Лена ездит совсем не на Азовское море, а на Мальдивы! У неё вся техника премиальная! А Анин муж — директор крупной компании! Они даже понятия не имеют, что такое экономить, у неё гардероб полон брендовых вещей! Почему я должна быть довольна тем, что у меня есть, когда другие живут так роскошно? — не выдержала Инга.
Галина Викторовна откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и спросила:
— А Ленин муж часто ругается с ней?
Инга замешкалась, но всё же ответила:
— Иногда ссорятся. Она говорила об этом.
— А у Ани? Разве там идеально?
— Ну… тоже случаются конфликты, — пожала плечами Инга.
— Значит, деньги есть, но счастья это не прибавило. Верно? — заключила мать, прищурившись.
— Но это другое! — попыталась возразить Инга.
— А Виктор тебя хоть раз ударил? — внезапно спросила Галина Викторовна.
Инга замерла, удивлённо раскрыв рот.
— Что?! Мама, ты что?! Конечно, нет! Если бы он хоть раз поднял на меня руку, я бы тут же его бросила.
— А почему тогда ты готова его принизить просто за то, что он зарабатывает меньше, чем хотелось бы? — мягко, но настойчиво продолжила мать. — Он покупает одежду вашему сыну?
— Конечно, покупает, — подтвердила Инга. — Если бы не покупал, я бы давно с ним рассталась.
— Вот видишь. Он заботится о семье. А теперь подумай: кто помогает сыну с уроками, если ты занята?
— Виктор, — нехотя признала Инга.
— Кто зимой откапывает машину на парковке?
— Виктор.
— Кто водит сына в школу, когда ты болеешь?
— Виктор.
— Кто ремонтирует всё в квартире своими руками, чтобы не тратиться на мастеров?
— Виктор, — ответила Инга, уже мягче.
— Кто всегда старается быть внимательным к твоей маме, дарит подарки и приходит на праздники?
— Виктор, — почти шёпотом произнесла Инга.
Галина Викторовна не давала ей опомниться:
— Кто экономит на себе, лишь бы купить сыну лучшее? Кто всегда готов помочь твоей сестре? Кто был рядом, когда ты лежала в больнице?
Инга потупила взгляд, чувствуя, как к глазам подступают слёзы, но молчала.
— Инга, Виктор, конечно, не без недостатков, но он хороший муж и отличный отец. Знаешь, почему ты постоянно сравниваешь себя с Леной? Потому что ты смотришь на чужие семьи, а настоящие проблемы этих семей тебе невидимы. Оглянись на свою жизнь, а не на чужую. У тебя есть то, чего многим и не снилось. И всё это благодаря Виктору.
Инга задумчиво смотрела в пол, слова матери медленно доходили до её сердца. Галина Викторовна встала, положила руку на плечо дочери и тихо сказала:
— Подумай над этим, дочка. Цени то, что имеешь. Такого человека, как Виктор, ты больше не встретишь.
Все это время Виктор стоял в коридоре, прислонившись к стене, и не мог поверить своим ушам. Каждое слово, произнесённое женой и её матерью, звучало как откровение. Особенно поразили его фразы Галины Викторовны — та самая тёща, которую он всегда считал равнодушной к его персоне, вдруг выступила в его защиту. Её слова были строгими, но справедливыми, и Виктор чувствовал глубокое облегчение от того, что кто-то наконец заметил и оценил его старания.
Инга, тем временем, не собиралась сдаваться без боя:
— Мама, ты не понимаешь! Он такой… скрытный, спокойный! Я думала, муж должен быть более ярким, эмоциональным! Он никогда не делает громких комплиментов, не приносит цветов! Разве так проявляется любовь?
Галина Викторовна посмотрела на дочь пристальным взглядом, и её голос стал ещё тверже:
— Инга, любовь — это не букеты и комплименты. Это когда твой муж работает допоздна, чтобы обеспечить семью. Когда он готовит тебе чай среди ночи, потому что ты жалуешься на головную боль. Когда он терпеливо выслушивает твои претензии, хотя давно мог бы ответить резко или даже разозлиться. А что ты даёшь ему взамен? Только упрёки? Мужчин нужно вдохновлять, поддерживать, а не давить постоянной критикой.
Инга попыталась возразить, хотя уже менее уверенно:
— Мама, почему я должна быть обязанной за всё благодарить? Он ведь тоже может больше делать для семьи. Зарабатывать лучше, быть решительнее…
Галина Викторовна устало вздохнула:
— Подумай, дочка, почему он не делает этого? Может, потому что ему кажется, что его усилия никто не замечает? Когда ты последний раз сказала ему «спасибо»? Когда признала, что гордишься им? А сейчас он каждый день работает из последних сил, а вместо благодарности слышит только недовольство. Ты думаешь, это мотивирует? Нет, это лишь угнетает.
Инга опустила глаза. С каждым словом матери её уверенность таяла, а внутри пробуждалось чувство вины. Она пыталась понять, почему так долго искала во всём причины именно в Викторе. Хотела ли она изменить его? Или просто срывала на нём свои личные неудовлетворённости? Главное — действительно ли он был таким плохим, каким она его себе представляла? Ответы давались нелегко, но где-то глубоко внутри она начала осознавать: её муж — достойный человек.
Виктор продолжал стоять в коридоре, понимая, что их разговор достиг своего пика. Инга, казалось, начинала переосмысливать своё поведение. Теперь нужно было найти способ вернуться в комнату, не вызывая лишнего смущения. Он осторожно потянулся к двери, будто только что вернулся с улицы, и демонстративно громко её открыл.
— Я дома! — объявил он, стараясь, чтобы голос прозвучал привычно.
Через секунду в коридор вбежала Инга. Её глаза светились новыми, неожиданными эмоциями — смешением растерянности, раскаяния и даже восхищения. Она подошла к нему, обняла за шею и начала покрывать щеки поцелуями.
— Прости меня, Витя, — её голос звучал мягко, почти благоговейно, словно перед ней вдруг предстал совершенно другой человек.
Виктор застыл, удивлённый внезапной переменой. Потом слабо улыбнулся, обнимая жену, хотя до конца так и не понял, что стало причиной её преображения.
Галина Викторовна тем временем появилась в коридоре. Виктор невольно взглянул на неё, ожидая привычного колкого взгляда. Но вместо этого он встретил совсем другое выражение лица — мягкую улыбку и теплоту в глазах.
— Так держать, зятек, — сказала она, одобрительно кивнув.
Виктор, наконец, позволил себе улыбнуться в ответ. Теперь он чувствовал не только облегчение, но и некую надежду. Возможно, их семейная жизнь действительно сможет измениться к лучшему.