— Не получается, Марин, совсем не получается, — Юля рассматривала огромную таблицу, где каждая строчка пестрела суммами с пятью нулями. — Два года я все записывала, каждый перевод. Думала, может я преувеличиваю, может это я такая черствая. А тут… два миллиона, представляешь?
— Погоди-погоди, — Марина придвинула ноутбук поближе. — Это все им?
— Ага. Причём это только то, что напрямую переводили. А еще ведь «давай заедем к маме, там холодильник сломался», «надо детям Тани на сборы в школу»… Я даже эти траты не считала.
Марина присвистнула:
— И что теперь?
— Не знаю. Андрей на работе сейчас, вечером разговор будет. Я уже все собрала — чеки, записи разговоров, выписки из банка. Помнишь, в прошлом году я хотела нашему магазину второй зал пристроить? Технику новую купить? «Нет денег» — сказал муж. А через неделю его родители позвонили — «крыша течет, спасайте». Сразу полмиллиона нашлось.
Марина покачала головой:
— И часто так?
— Каждый месяц что-то. То трубы менять, то проводку, то Тане помочь. А вчера я случайно узнала…
Звук входящего сообщения прервал разговор. Юля взглянула на телефон и горько усмехнулась:
— Вот, полюбуйся. Свекровь пишет: «Юлечка, у нас тут с отоплением беда, можете помочь?»
— И сколько просят?
— Триста тысяч. Но знаешь что? Я вчера с их соседкой Валентиной Петровной разговаривала. Они отопление в октябре меняли. На наши деньги, между прочим.
— Постой, — Марина нахмурилась. — А зачем тогда…
— А затем, что братцу младшенькому, Пашеньке, машину покупают. Представляешь? Мы тут на всем экономим, я риелтором кручусь как белка в колесе, Андрей в своем магазине света белого не видит. А они наши деньги копят, чтобы тридцатилетнему детине, который только диплом получил, тачку подарить.
В этот момент входная дверь хлопнула — вернулся Андрей. Марина быстро собрала свои вещи:
— Я пойду. Держись там.
Андрей прошел на кухню, поставил пакеты с продуктами:
— Привет. А что Маринка забегала?
— Поговорить надо, — Юля развернула ноутбук экраном к мужу. — Присядь, разговор серьезный.
Андрей опустился на стул, провел рукой по лицу:
— Что-то случилось?
— Случилось. Уже давно случилось, — Юля открыла папку с документами. — Помнишь, как три года назад все началось? «Дети, помогите с крышей, совсем беда». Мы тогда не раздумывая согласились. Потом была проводка. Потом фундамент. Потом Танька с мужем разошлась…
— К чему ты клонишь?
— К тому, что я все посчитала. Каждый перевод, каждую поездку к ним. Два миллиона сто тридцать тысяч рублей за два года, Андрей. Это почти все, что мы заработали.
Андрей дернулся:
— Ну и что? Родителям нельзя помочь?
— Можно. Если помощь честная. А когда нам врут…
— Кто врет?
— Все врут, — Юля начала выкладывать бумаги. — Вот, смотри. Таня год назад начала алименты получать. Пятьдесят тысяч каждый месяц. При этом продолжает у нас выпрашивать «на детей». Твои родители просят на трубы, а сами копят Пашке на машину. И самое интересное. Уже восемьсот тысяч отложили. Наших с тобой денег.
Андрей побледнел:
— Откуда ты…
— Неважно. Важно другое — нас используют. Причем в наглую. И я больше не собираюсь в этом участвовать.
— Что значит «не собираюсь»?
— То и значит. С завтрашнего дня твою родню я больше спонсировать не буду. Хватит.
Андрей резко встал, заходил по кухне:
— Подожди. Давай спокойно разберемся. Ты что предлагаешь — бросить их совсем?
— Я предлагаю перестать быть банкоматом, — Юля развернула следующий лист. — Смотри сюда. Октябрь прошлого года — триста тысяч на ремонт крыши. Ноябрь — сто пятьдесят Тане «на зимнюю одежду детям». Декабрь — двести на «срочный ремонт отопления». Январь — снова Тане, «детям на репетитора». А теперь сравни с нашими тратами на развитие бизнеса.
Андрей взял протянутый лист, пробежал глазами цифры:
— Ну да, немного получается…
— Немного? — Юля хлопнула ладонью по столу. — Десять тысяч за весь год! Десять! А помнишь, что ты говорил, когда мы магазин открывали? «Через пять лет у нас будет сеть». Где она, эта сеть? Все деньги уходят твоей семье, которая даже не считает нужным быть с нами честной.
— Слушай, ну может они реально нуждаются…
— В чем? В новой машине для Пашки? — Юля достала телефон. — Вот, смотри. Фотография из их семейного чата. Твоя мать отправила вчера: «Копим нашему младшенькому на новенькую Тойоту». Восемьсот тысяч уже отложили. Наших с тобой денег, Андрей!
Андрей опустился обратно на стул, побледнев:
— Не может быть…
— Может. И знаешь, что еще может быть? — Юля открыла следующий файл. — Помнишь, в том году Таня рыдала, что ей не хватает на школьные принадлежности детям? Так вот, в то же время она отдыхала в Сочи. Две недели в четырехзвездочном отеле. Я выписку с её карты видела.
— Откуда у тебя это всё?
— Неважно. Важно то, что нас держат за иди.отов. Причем всей семьей. И я так больше не могу.
В этот момент телефон Андрея завибрировал. Он механически взглянул на экран:
— Мама звонит…
— Ну конечно, — Юля горько усмехнулась. — Наверное, опять что-то срочное случилось. Давай, ответь. Интересно, что на этот раз.
Андрей помедлил, но трубку все же взял:
— Да, мам… Что? Какие трубы? Когда… Подожди, мам, но мы же… Нет, я сейчас не могу говорить. Перезвоню позже.
Он положил телефон на стол, посмотрел на жену: — Трубы полопались. Просят триста пятьдесят тысяч.
— Серьезно? — Юля открыла папку с фотографиями на ноутбуке. — А это тогда что? Фотографии от сантехника, который менял им трубы в октябре. За наши деньги, между прочим. Или у них там каждые полгода трубы меняются?
Андрей закрыл лицо руками: — Не знаю… Я просто не знаю…
— А я знаю, — Юля захлопнула ноутбук. — Мы двенадцать лет женаты. Все эти годы я была рядом, поддерживала тебя, твою семью. Помнишь, как в первый год нашей жизни отказалась от отпуска, потому что твоим родителям срочно понадобились деньги на ремонт? Помнишь, как продала свои украшения, чтобы помочь Тане, когда она разводилась? Я никогда не считала деньги, когда речь шла о помощи твоей семье. Но сейчас…
— Что сейчас?
— Сейчас я вижу, что нас просто используют. Причем все — и твои родители, и сестра, и брат. Они даже не пытаются быть благодарными. Знаешь, сколько раз твоя мать спросила, как у нас дела? Не для того, чтобы попросить денег, а просто так? Ни разу, Андрей. Ни разу за последний год.
В кухне повисла тяжелая тишина. За окном начинало темнеть, где-то вдалеке сигналили машины. Андрей смотрел в одну точку, периодически потирая виски.
— И что ты предлагаешь? — наконец спросил он.
— Для начала — поговорить с ними. Всеми. Приехать и высказать все, что я тебе сейчас рассказала. Пусть знают, что мы не слепые. А потом — прекратить это бесконечное спонсирование. Пусть учатся жить по средствам.
— А если они реально нуждаются?
— Тогда пусть будут честными. Пусть просят на то, что действительно нужно, а не собирают младшему сыночку на машину за наш счет. И пусть забудут фразу «это же семья». Семья — это взаимное уважение, а не дойная корова.
Телефон Андрея снова завибрировал — на этот раз сообщением. Он взглянул на экран и побледнел еще больше.
— Что там? — спросила Юля.
— Таня пишет… Просит пятьдесят тысяч на репетитора детям…
Юля взяла телефон мужа, прочитала сообщение полностью: — «Братик, выручай, детям репетитор срочно нужен. Английский подтянуть. Пятьдесят тысяч всего. Потом отдам, как смогу». Господи, да она даже текст не меняет. Слово в слово как в прошлый раз.
Андрей молчал, рассматривая документы на столе. Двенадцать лет совместной жизни пролетели перед глазами. Их маленький магазин, который они открыли на деньги от продажи Юлиной машины. Планы по расширению бизнеса, которые каждый раз откладывались из-за «срочных» проблем его семьи.
— Знаешь, что самое обидное? — вдруг спросил он.
— Что?
— Я ведь правда верил, что у них проблемы. Каждый раз, когда они звонили, я думал: «Ну как не помочь? Это же родители, сестра…» А выходит, я просто не хотел видеть правду.
Юля подошла к окну: — Помнишь, год назад ты хотел холодильные витрины в магазин купить? Новые, современные?
— Помню. Мы тогда всю ночь расчеты делали…
— А на следующий день позвонила твоя мать. «Крыша течет, спасайте». И все деньги, которые мы на витрины копили, ушли им.
— Может, крыша правда текла…
— Нет, Андрей, — Юля повернулась к мужу. — Не текла. Я проверила. Знаешь, куда пошли те деньги? На первый взнос за машину Пашке. А нам соврали про крышу, потому что знали — на машину мы бы не дали.
В этот момент телефон Андрея снова ожил — на этот раз сообщением от брата: — «Братан, ты маме не говори, но я тут присмотрел Камри. Почти новая, три года всего. Предоплату внес уже, через месяц забирать буду.»
Андрей медленно положил телефон на стол: — Вот значит как…
— Да, вот так, — Юля села рядом. — И что еще — я вчера с риелтором разговаривала, который дом твоих родителей оценивал в прошлом году. Помнишь, когда они говорили, что продать хотят?
— И что?
— А то, что дом в отличном состоянии. Все коммуникации новые, ремонт свежий. Никаких протечек, никаких проблем с фундаментом. «Дом — конфетка», как сказал риелтор. Только продавать его никто не собирался. Это был просто способ выяснить, сколько еще можно с нас получить.
Андрей встал, подошел к холодильнику, достал бутылку воды:
— Слушай, а ведь ты права. Насчет магазина. Мы могли бы уже сеть открыть. У нас были все возможности…
— Были, — кивнула Юля. — И еще будут. Если прекратим быть благотворительным фондом для твоей семьи.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла Таня — раскрасневшаяся, с новым телефоном в руках: — Привет! Я тут мимо проезжала, думаю, загляну к брату…
Юля переглянулась с мужем. «Мимо проезжала» — это от соседнего города час езды на машине.
— Проходи, — сухо сказал Андрей. — Нам как раз надо поговорить.
— О чем? — Таня настороженно посмотрела на бумаги, разложенные на столе.
— О твоих алиментах, например, — Юля подвинула к ней выписку со счета. — Пятьдесят тысяч ежемесячно. Неплохая сумма, правда? И давно ты их получаешь?
Таня побледнела, схватилась за спинку стула: — Вы следите за мной?
— Нет, — покачал головой Андрей. — Мы просто перестали быть слепыми.
В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая только звуком входящих сообщений в телефоне Тани. На экране высветилось: «Доставка вашего заказа из ЦУМа подтверждена».
— Да что вы понимаете! — Таня вскочила со стула. — У меня дети! Им нужно лучшее!
— А нам что нужно? — Юля встала напротив. — Знаешь, сколько я работаю? Шесть сделок в месяц минимум. Каждая квартира — это десятки показов, бесконечные переговоры, горы документов. А ты являешься сюда с новым айфоном и просишь денег на репетитора?
— При чем здесь айфон? Это мне бывший муж подарил!
— Бывший муж? — Андрей усмехнулся. — Тот самый, от которого ты, рыдая, просила нас защитить? Который, по твоим словам, оставил тебя без копейки?
Таня дернулась, отвела глаза: — Ну… мы помирились немного…
— Немного? — Юля выложила на стол еще один документ. — Вот выписка с твоей карты. Июль — Сочи, четырехзвездочный отель. Август — шопинг в Москве. Сентябрь — новая мебель. И это при том, что каждый месяц ты звонишь нам с криками «дети голодают»!
— Вы не имели права следить за моими расходами!
— А ты имела право нас обманывать? — Андрей грохнул кулаком по столу. — Каждый месяц! Каждый чертов месяц мы отказывали себе во всем, чтобы помочь тебе и твоим детям!
В этот момент телефон Андрея снова зазвонил. На экране высветилось «Мама».
— Давай, ответь, — кивнула Юля. — Интересно, что на этот раз сломалось.
Андрей включил громкую связь: — Да, мам.
— Андрюша, сынок, тут такое дело… — голос матери был заискивающим. — Помнишь, ты говорил, что трубы менять будем? Так вот, нам срочно нужно…
— Подожди, мам, — перебил Андрей. — Какие трубы? Те, что мы в октябре меняли, или другие?
В трубке повисла тишина.
— Андрюша, ты что-то путаешь…
— Ничего я не путаю, — его голос стал жестким. — Может, расскажешь про машину для Пашки? Уже присмотрели Камри?
— Откуда ты…
— Значит, правда, — Андрей сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев. — И давно вы решили, что мы с Юлей — это ваш личный банк?
— Сынок, ты не понимаешь…
— Нет, это вы не понимаете. С этой минуты никаких денег. Вообще. Ни на трубы, ни на машину, ни на что. Хватит.
— Но как же…
— Все, мам. Разговор окончен.
Таня, которая все это время стояла, прислонившись к стене, вдруг усмехнулась: — Ну и дурак ты, братец. Родителей предаешь из-за денег.
— Нет, — Юля шагнула к ней. — Это вы предали. Предали наше доверие. Использовали нас. А теперь включаете эту пластинку про «родственный долг».
— Да кто ты такая вообще? — взвилась Таня. — Пришла в семью и командуешь!
В этот момент входная дверь снова открылась — на пороге появился Пашка. Подкачанный, в брендовой куртке, с новым телефоном в руках.
— О, семейный совет? — ухмыльнулся он. — А я за машиной заехал. Братан, пришлось внести предоплату, чтобы не упустить тачку. Камри, представляешь? Почти новая…
Андрей медленно повернулся к брату: — Значит, Камри? А родители просят деньги на трубы.
— Ну… — Пашка замялся. — Так получилось…
— Так получилось? — Андрей швырнул на стол папку с документами. — Три года получалось? Каждый месяц получалось?
— Слушай, ты чего завелся? — Пашка плюхнулся в кресло. — Подумаешь, машина. Ты же не обеднеешь.
— Не обеднею? — Андрей достал калькулятор. — Вот, считай. Двести тысяч на витрины для магазина. Триста — на ремонт крыши, которой не было. Пятьсот — на трубы, которые уже заменили. И еще восемьсот на твою тачку. Два миллиона за два года — это нормально?
— А что такого? — вступила Таня. — Ты же брат. Должен помогать.
— Должен? — Юля подошла к Тане вплотную. — Значит так. Быстро собрала вещи и пошла вон из моего дома. И можешь передать родителям — никаких денег больше не будет. Ни на трубы, ни на машины, ни на что.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула Таня.
— А вот так, — Юля открыла дверь. — На выход. Оба.
Пашка вскочил: — Андрей, скажи своей…
— Вон, — тихо сказал Андрей. — Быстро.
Когда за родственниками захлопнулась дверь, в квартире повисла тишина. Андрей подошел к окну — во дворе Таня что-то яростно доказывала Пашке, размахивая руками.
— И что теперь? — спросил он, не оборачиваясь.
— С завтрашнего дня твою родню я больше спонсировать не буду, — строго сказала Юля мужу. — Хватит. Теперь мы начинаем жить своей жизнью. — Она открыла ноутбук. — Смотри. Я уже нашла поставщика холодильных витрин. Дешевле, чем в прошлый раз. Через месяц окупятся.
Телефон разрывался от звонков и сообщений. Мать, отец, сестра — все требовали объяснений, угрожали, давили на жалость. Андрей молча отключил телефон.
— Знаешь, — сказал он, разглядывая каталог витрин, — а ведь и правда. Хватит.
Через неделю в их магазине появились новые витрины. Еще через месяц — современная система учета товара. Выручка выросла на тридцать процентов.
А потом начался ад.
Первой приехала мать. Без предупреждения, в восемь утра, когда они собирались в магазин.
— Как вы можете так с нами? — с порога начала она. — Мы же родители! Мы вас растили!
— И что? — Андрей застегивал куртку. — Это дает право нас обманывать?
— Какой обман? Мы просто…
— Просто собирали деньги Пашке на машину, — перебил Андрей. — А нам врали про трубы. Знаешь, сколько стоит приличная система видеонаблюдения для магазина? Примерно как ваши «трубы».
— Сынок, но ты же не можешь…
— Могу, — отрезал он. — И буду. Все, мам. Разговор окончен.
Следующим приехал отец. Молча сидел на кухне, смотрел тяжелым взглядом: — Мать всю неделю плачет.
— А я два года не спала, пытаясь заработать на ваше враньё, — парировала Юля. — Ничего, жива.
— Ты это прекращай, — отец стукнул кулаком по столу. — Не твоего ума дело, как в семье…
— В какой семье? — Юля усмехнулась. — В той, которая нас доит как коров? Нет уж. Хотите машину Пашке — копите сами.
Потом был парад истерик от Тани. Звонки с незнакомых номеров, сообщения в соцсетях, случайные встречи у магазина: — Детям есть нечего!
— А новый айфон есть на что купить? — интересовалась Юля, проверяя накладные.
Пашка зашел иначе. Подкараулил Андрея у магазина: — Слушай, братан, ну ты чего? Мы же всегда…
— Всегда что? — Андрей раскладывал товар на новых витринах. — Всегда вас содержали? Хватит.
— Да ладно тебе! Подумаешь, машина…
— Вот сам и думай. Где работать, где деньги брать. Тебе уже тридцать — пора взрослеть.
Через месяц они открыли второй магазин. Маленький, но с хорошим расположением. Родственники переключились на активный террор — Таня писала в соцсетях посты о «предателях семьи», мать обзванивала всех знакомых с рассказами о «неблагодарном сыне», Пашка демонстративно не здоровался при встрече.
— А что самое забавное? — спросила как-то Юля, подсчитывая выручку. — Они даже не пытаются измениться. Просто давят, требуют, манипулируют.
— А ты чего ждала? — усмехнулся Андрей, расставляя товар. — Что они вдруг научатся работать?
— Я вот что подумала… У нас там крыльцо совсем развалилось… Может…
— Нет, — отрезал Андрей, не поворачиваясь.
— Но сынок…
— Мам, ты видишь эти витрины? — Андрей обвел рукой магазин. — Новое оборудование? Знаешь, сколько нам пришлось работать, чтобы все это появилось? Два месяца. Два месяца без ваших «срочных» просьб — и у нас уже есть результат.
— При чем тут витрины? Мы же семья!
— Семья? — Юля захлопнула кассовую книгу. — Хорошо. Давайте поговорим о семье. Где ваша «семья» была, когда мы магазин открывали? Когда по шестнадцать часов работали? Когда кредит выплачивали?
— Мы всегда…
— Вы всегда только брали, — перебил Андрей. — И врали. Про трубы, про крышу, про все. А теперь еще и по родственникам ходите, жалуетесь на нас.
В магазин зашла покупательница. Мать понизила голос: — Между прочим, Пашка уже две недели работает.
— Поздравляю, — кивнула Юля. — Наконец-то.
— Только платят мало. А машина…
— Стоп, — Андрей поднял руку. — Даже не начинай. Хочет машину — пусть копит. Как все нормальные люди.
— Но ты же можешь помочь!
— Нет, не могу. У нас свои планы. Третий магазин открываем через два месяца.
Мать всплеснула руками: — Вам что, денег жалко? У вас же их теперь много!
— Их стало больше, — спокойно ответила Юля, — потому что мы перестали спонсировать чужие прихоти. И менять это не собираемся.
Через месяц на семейном ужине у родителей (куда их пригласили с явным намерением снова давить на жалость) Таня гордо объявила: — А я квартиру присмотрела. Трешку в новом доме. Первый взнос всего полтора миллиона…
И посмотрела на Андрея. Тот невозмутимо продолжил есть: — Отличные новости. Когда накопишь?
— Но… Но я думала…
— Что мы заплатим? — уточнила Юля. — Нет. У нас ипотека на помещение под третий магазин.
— Вы что, совсем охренели? — взорвался Пашка. — На магазин у них деньги есть, а помочь родным…
— А ты уже накопил на свою машину? — поинтересовался Андрей. — Сколько за две недели работы отложил?
— Причем тут это?
— Притом, что пора привыкать жить по средствам. Всем вам.
Мать заплакала, отец насупился, Таня начала очередную тираду про неблагодарных родственников. Юля спокойно встала из-за стола: — Спасибо за ужин. Мы, пожалуй, пойдем. Дела.
— Какие дела? — всхлипнула мать. — В воскресенье вечером?
— Завтра поставка в новый магазин, — ответил Андрей. — Надо подготовиться.
Уже в машине Юля сказала:
— Я поняла. Они не изменятся. Никогда. Будут давить, манипулировать, обвинять нас. Но главное — мы изменились.
Андрей кивнул, выруливая со двора родительского дома: — Теперь каждый сам за себя. Как и должно было быть давно.
Через полгода они открыли четвертый магазин. Родственники больше не звонили с просьбами о деньгах — поняли бесполезность. Таня нашла работу, Пашка все-таки накопил на подержанную «Ладу». А на следующем семейном ужине разговоры о финансовой помощи даже не поднимались.
«Надо же, — думала Юля, проверяя вечером отчеты по магазинам, — как все просто оказалось. Просто сказать «нет».