Вадим, ты снова ставишь ультиматум: либо я слушаюсь твою мать, либо развод. И я помогла тебе собрать вещи.
Вадим, почему мы опять обсуждаем это в семь утра в воскресенье? Полина, слегка утомлённо потирая виски, взглянула на мужа, который нервно разгуливал по кухне, притупляя стол бедром.
Вадим остановился, вздохнул, будто объяснял простую истину ребёнку, и, держа в руке дымящуюся чашку кофе, которой, кстати, любил наслаждаться только он, сказал:
Потому что мать звонила, Полина. Она не спала всю ночь, давление скачет, сердце стучит, а главное чувствует себя брошенной. Всё изза того, что ты вчера отказалась ехать к ней вешать новые шторы.
Вадим, у меня вчера был единственный выходной за две недели, напомнила Полина, наливая себе стакан воды. Я писала квартальный отчёт, чтобы оплатить страховку на твою «золотую» машину, и обещала Тамаре Петровне, что приеду в следующие выходные. Шторы не вопрос жизни и смерти.
Для мамы это всё равно что спасать мир! голос Вадима превратился в крик. Она хочет уюта! А ты ты черствый, только про деньги думаешь! «Отчёт, отчёт» А душа где? Где уважение к старшим? Мама сказала, ты специально это делаешь, чтобы её надуть.
Полина опустилась на стул, будто на повторяющейся пластинке, которой крутятся последние три года брака. Сначала это были мелкие просьбы: привезти рассаду, купить лекарства, помочь с уборкой. Но с каждым месяцем требования Тамары Петровны росли, как грибы после дождя. Теперь от неё требовалось не просто помогать, а полностью перестраивать свою жизнь под её график.
Я не хочу её изводить, сказала Полина, глядя в окно, где осенний дождь смывал последние желтые листики. Мне нужно хоть немного отдыхать, а то мы уже забыли, как вместе ходим в кино или просто гуляем. Каждый выходной мы проводим у твоей мамы, слушая, как я «неправильно» режу салат.
Ах, вот как! Вадим громко поставил чашку на стол, разлив кофе на чистую скатерть. Значит, помощь моей маме для тебя каторга?
Не преувеличивай, возразила Полина.
Я не преувеличиваю! Мама права. Она уже назвала тебя эгоисткой. Кстати, она сегодня приедет.
Полина замерла, чашка с водой так и не дошла до рта.
Приедет? К нам?
Да, в нашу квартиру. У неё ремонт, сверху течёт, сырость везде. Поживёт у нас неделюдве, может, месяц, пока всё высохнет и обои не переклеятся.
Вадим, у нас однокомнатная квартира, тихо напомнила она. Где она будет спать? На кухне?
На кровати. Мы же уступим её, а сами спим на надувном матрасе. Мы молодые, выдержим.
Полина почувствовала, как в груди закипает холодный гнев. Это было не просто просьба, а вторжение, и никто даже не спросил её мнения в своей же квартире, купленной ею за пять лет до знакомства с Вадимом.
Нет, сказала она.
Что «нет»? недоумевал Вадим.
Нет, она не будет здесь жить. Я могу заплатить ей за санаторий на месяц, но в нашей комнате её место нет.
Лицо Вадима покрылось пятнами, он не привык слышать отказ. Три года терпения, медленно накапливавшиеся, вдруг переполнились.
Ты смеешь выгонять мою мать? прошипел он. Предлагаешь ей государственный дом вместо родного уголка?
Санаторий не государственный дом, а отдых.
Замолчи! ударил ладонью по столу. Я решил, что она будет жить здесь. Я глава дома, моё слово закон. Хватит меня делать подкаблучником. Мама приедет через два часа, и ты её встретишь: приготовишь обед, освободишь шкаф, постелишь чистое бельё. И не показывай мне свою кислую мину.
Полина встала, глядя на мужа, и увидела в нём не того милого парня, которого встретила на корпоративе, а капризного мальчишку, боящегося маму сильнее, чем жену.
А если я не согласна? спросила она прямо.
Вадим прищурился, решив, что настал момент истины, когда он покажет, кто в доме хозяин, как учила его Тамара Петровна: «Бабу держат в ежовых рукавицах, а сын, если слабо, сразу в беду попадает».
Если не согласна, восседив в «величественной» позе, у меня ультиматум: или ты слушаешь меня и мою мать, или развод. Мне нужна хранительница очага, а не бунтарка.
В кухне повисла гудящая тишина, слышно было лишь гудение холодильника и капающая вода из крана, который Вадим обещал починить полгода назад.
Ты серьёзно? переспросила Полина, чувствуя лёгкое облегчение, будто тяжёлый рюкзак упал с плеч.
Абсолютно серьёзно, кивнул он, уверенный, что Полина заплачет.
Полина кивнула и, не сказав ни слова, развернулась и вышла из кухни. Вадим улыбнулся, думая о смене белья и размораживании курицы. Он допил оставшийся кофе, собираясь позвонить маме и рассказать о «воспитательной беседе».
Через десять минут раздался шум из спальни: шуршание, стуки, открывающиеся ящики. Вадим нахмурился, подозревая, что Полина уже расставляет полки для маминого багажа.
Он вошёл в комнату и застыл у открытого чемодана того самого, с которым они ездили в Турцию на медовый месяц. Полина аккуратно укладывала в него его вещи.
Что ты делаешь? спросил он, улыбка стираясь.
Полина не обернулась, свернула его любимый джемпер, подаренный тещей на Новый год, и положила поверх джинсов.
Помогаю, ответила она спокойно. Ты поставил условие, я выбрала.
Что ты выбрала? голос Вадима дрогнул.
Развод, Вадим. Я выбрала развод.
Ты шутишь? он шагнул вперёд, не веря ушам. Всё изза того, что мама будет у нас пару недель? Ты готова разрушить семью изза своей гордости?
Полина посмотрела в его глаза, в которых не было ни слёз, ни ярости, лишь усталость и ледяная решимость.
Не изза мамы, а изза того, что ты поставил меня перед выбором. Любящий человек ультиматумы не ставит. Ты сказал: или я стану прислугой для твоей матери, или ты уходишь. Я не хочу быть прислугой. Значит, ты уходишь. Всё логично.
Но это же слова! он растерялся. Я хотел лишь показать, насколько ситуация серьёзна!
Я поняла. Серьёзность в том, что тебе плевать на мой комфорт, на моё мнение, на мои чувства. Тебе важна только мама. Поэтому ты и уезжаешь к ней, делая её счастливой круглосуточно.
Он попытался схватить её рубашку, но Полина тихо, но настойчиво оттолкнула его руку.
Бардака не будет. К приезду твоей мамы здесь будет идеально чисто, потому что тебя и твоих вещей здесь не будет.
Она продолжила собирать вещи: носки, нижнее бельё, спортивный костюм. Вадим стоял, наблюдая, как его жизнь упаковывается в коробку. Не мог поверить, что его тихая, удобная Полина его выгоняет.
Куда я пойду? закричал он. У мамы ремонт, там дышать нечем!
Ты же хотел, чтобы она живёт здесь, пожала плечами Полина. А теперь будешь жить у неё, помогать с ремонтом. Или в гостинице, или к друзьям. Ты мужчина, решай.
В тот момент домофон громко зазвонил.
Это мама Она уже приехала
Отлично, сказала Полина, застёгивая молнию на чемодане. Поможет тебе донести вещи до машины.
Она нажала кнопку открытия и повесила трубку.
Вадим, твое такси уже ждёт. Чемодан готов. Вторая сумка с зимними вещами будет отправлена курьером. Ключи положи на тумбочку.
Вадим смотрел на неё в ужасе.
Ты меня выгоняешь? Просто так? А как же любовь? Мы клялись!
Клялись быть вместе в радости и горе, а не в рабстве у твоей мамы, отрезала Полина. Ты сделал выбор, когда пригрозил разводом. Я согласилась. Уходи, Вадим. Не устраивай сцен.
Она открыла входную дверь, вытолкнула чемодан на лестничную площадку. Вадим стоял в коридоре, всё ещё надеясь, что она рассмеётся и скажет, что это шутка. Но Полина была каменной.
Ключи, повторила она.
Вадим бросил связку ключей на пол, крикнув:
Ты пожалеешь! Ты придёшь ко мне! Ты одна пропадёшь! Кому ты нужна, старая дева!
Уходи.
Он бросился к лифту, схватил чемодан и, не оглядываясь, помчался вниз. Двери открылись, словно ждут его. Он заперся в кабине и нажал кнопку первого этажа.
Полина закрыла дверь, щёлкнула замок, ещё раз проверила. Затем упала на пол, сердце бешено стучало. Вместо слёз и крика пошёл нервный, почти облегчённый смех.
На улице, у подъезда, разворачивалась сцена. Тамара Петровна, с двумя тяжёлыми баулами, увидела сына, выходящего с чемоданом.
Вадим? Куда ты? Мы же к тебе!
Нет, «к тебе» уже нет, мама, буркнул он. Полина меня выгнала. Развод.
Как выгнала?! свекровь уронила один из баулов. Из собственной квартиры? Это невозможно!
Мама, квартира её, куплена до брака. Я в неё не влезаю.
Ах, ты гад! Я всегда говорила, ты змея под колодой! Пойдём в суд, покажем её!
У тебя ремонт, мама! Куда мы поедем? В цементную пыль?
Едем к тёте Свете или на дачу, главное не унижаться перед этой хамкой!
Они ещё долго спорили, а Полина, спрятавшись за занавеской, наблюдала за тем, как их такси уносит их прочь.
Вернувшись на кухню, она сняла грязную скатерть, бросила в стирку, вымыла стол и чашку. Затем открыла холодильник, достала бутылку хорошего вина, которую хранили для особого случая, и налила себе бокал.
За свободу, прошептала она, глядя на пустую, но уютную однокомнатную квартиру.
Прошла неделя. Вадим звонил каждый день: сначала с требованиями вернуть «вложенные средства» (он будто бы купил микроволновку), потом жалобами о жизни у мамы, а потом клятвами любви. Полина слушала его, но в душе ощущала лишь отвращение и усталость. Знала, что если он вернётся, то через неделю Тамара Петровна вновь начнёт диктовать условия, а Вадим снова будет ставить ультиматумы.
Нет, Вадим, говорила она, я подала заявление в Госуслуги. Нам дадут месяц на примирение, но я не собираюсь мириться. Приди за оставшимися вещами, я уже собрала коробки, они у консьержки.
Ты меня даже не хочешь видеть?
Не хочу.
Эта правда. Полина наслаждалась своей свободой: никто больше не будил её в семь утра, никто не требовал отчётов, никто не критиковал её кулинарию. Она записалась в секцию танцев, о которой мечтала, а Вадим считал её пустой тратой времени. С подругами, которых Тамара Петровна называла «разведенными отступниками», она проводила вечера.
Однажды вечером, возвращаясь с работы, Полина встретила у подъезда Тамару Петровну, выгляделую подавленной, волосы растрёпаны, пальто застегнуто не на те пуговицы.
Полина! крикнула она. Верни Вадика! Он же пьёт, уволился, сидит у меня в распродаже, будет пропадать! Ты же жена, ты должна спасать!
Я никому ничего не должна, спокойно ответила Полина. Вадим взрослый человек. Если он пьёт это его выбор. Если уволился его решение. Я не нянька и не реабилитационный центр.
Ты его сломала! вопила свекровь. Ты выкинула его как собаку!
Я помогла ему собрать вещи, сказала Полина. Он сам поставил условие: «или ты, или я». Я выбрала свободу, и это лучший подарок, который он мне сделал за всё время брака.
Эгоистка! прокричала она, уходя.
Полина закрыла дверь, посмотрела в зеркало лифта и увидела уверенную в себе женщину, готовую начать новую жизнь.
Развод прошёл быстро и без суеты. Вадим не пришёл в суд, прислал согласие. Полина вышла из здания суда с лёгким сердцем, под лучами осеннего солнца, хотя было уже ноябрь.
Вечером она устроила маленький праздник, заказала торт, позвала подругу Лену.
Ну, рассказывай! с улыбкой подала Ленка бутылку шампанского. Как ощущения?
Знаешь, Лена, разлила Полина игристое, я наконец-то выдохнула. Три года я держала живот в натужку, боясь, что маме Вадима не понравится, как я дышу. А теперь дышу полной грудью.
А Вадим? Жалко его?
Жалко, как жалят бездомных котят, призналась Полина. Но я не могу усыновить сорокалетнего мужчину. Пусть он вырастет. Может, эта ситуация заставит его повзрослеть. Если нет это уже его мамина проблема.
Смех их раздавался по квартире, пока не прозвенел телефон. Сообщение от Вадима:
«Поль, нашёл работу, снял комнату. Понимаю, всё испортил. Можно иногда писать?»
Полина задумалась, палец над кнопкой «Блокировать». Вспомнила его глаза, когда он предлагал велосипед, потом ультиматум «Полина улыбнулась, наклонила бокал и тихо шепнула: «Пусть будет так, как захотит судьба».