Светка! Где ты? Дай-ка поймать! Не возвращайся домой! Слышишь меня? Не уйдёшь!
Маленькая пятилетка, свернувшаяся в зарослях лопухов у забора старой дачной хаты, сидела на тёплой от солнца земле, закрыв уши ладошками, и тихо бормотала себе под нос.
Зови её! думал я.
Но Света её не слышит.
Если бы только можно было закрыть глаза и не увидеть стоящую на крыльце изящную даму бабушку, но нельзя! Иначе она бы быстро нашла девочку. Подобное уже случалось. Тогда Света пряталась за будкой Шарика, сидела так тихо, что даже заснула. Проснулась лишь от того, как её отшлёпали, а потом дернули за ухо так, что боялась к нему прикасаться. Болезненно!
Этой красивой женщине Света не мать, а её тётка Настя сестра её мамы. Тётя не любит Свету изза «безотцовщины». Что это значит, Света пока не знала, лишь догадывалась. У старшего брата Сашки, соседского парня, спросила: ему уже одиннадцать, он знает больше. Он сказал, что значит, будто Света никому не нужна: нет ни отца, ни мамы, лишь тётка и старенькая бабушка. Когда бабушка умрёт, тётка возьмёт ребёнка, а ей это не хочется у неё хватает своих детей.
За что меня так наказывают? вопила я, будто мать. Ты же баловала Наташку, а теперь что? У меня квартира не резиновая, тесно как селёдка в бочке! Я, муж, двое детей и тёткасвекровь всё в двух комнатах! Куда девочку? Зачем?
Нельзя так, Настя! Она же твоя родня! бросил я.
Она мне не нужна! Я её не просила рожать! И Наташке говорила, что с её «любимым» ничего не будет! Права я имела! Наташки нет, а этот пропал, как дым!
А ребёнок что перед тобой виноват?
Ничем! Ох, тяжёлое бремя Сил нет, мам, понимаешь? Все вокруг чудят Не успеваешь ни за что схватиться! Я бьюсь за лишнюю копейку, а всё ни к чему! То в школе разбито стекло, то новые джинсы требуют Где деньги взять? Отец не дует! Зарплата как гоголь, а нам в семье всё крошка! Я на двух работах кручусь, а он лишь на одной устает, бедняга! Работа не бей лежачего! Сидят в кружке, полдня попивают, пока босс не придёт! Потом шипят, но довольны! Как жить, мам?
Прости, дочка, я ничем не могу помочь Сдавать ребёнка в приёмный грех!
Грех не мой!
Кто спорит?
Не смогу её полюбить, понимаешь?
А, не надо! Главное, чтоб в семье была! Стыдно Ох, Настя Разве ты не говорила, что легче жить, если тебя любят? Вот ей тоже нужна любовь Живая душа
Душа Не накормить её баснями о любви, если она живая! Всё равно попросит. А откуда взять? Говори! И про любовь рассуждай подругому! Было время, когда она мне была нужна! Хватит! Девочка выросла, умнее стала
Светка, прячась под кровать бабушки, слышала лишь крошечные кусочки разговора, но запомнила почти всё. В детском саду её часто хвалили: «У тебя хорошая память». И Светка старалась слушать внимательно, потом пересказать слово в слово.
Светка! Сколько можно звать?! Если не выйдешь, будешь голодать! вновь крикнула тётка Настя, появляясь на крыльце, но недолго.
Бабушке опять стало плохо, и её стоны доходили до Светки даже из укрытия, хотя забор и лопухи были далеко.
Пусть голодает, зато не будет избита! думала Светка, понимая, зачем она тёте нужна. Утром тётка приказала ей вымыть пол и протереть ступеньки, а Светка забыла. Сашка подарил ей старую красную машинку без одного колеса ей тоже понравилась! У неё мало игрушек: кукла Маруська, шьют из старого платка, серый зайчонок с одним глазом, который она любит больше всего, и мамины синенькие бусинки, подаренные отцом.
Бабушка говорила, что на базарный день они почти ни за что, но Светка всё равно расставляла бусинки на ступеньках, представляя себе горы и дракона, как в запрещённой книге. Бабушка не позволяла рвать её, но Светка никогда книги не рвала они ей нравились, даже без картинок. Она уже выучила три буквы, и каждый раз, увидев их, радовалась, зная, что выучит остальные.
Вечером двор покрылся тёмным жарким покрывалом, комары жужжали, и Светка вздыхала. Время идти. Тётка Настя уже несколько раз трудилась по двору, устала, сил у неё почти не осталось, чуть ругнётся и всё.
Светка выскочила из укрытия и пошла к крыльцу, где уже сидела хмуро тётка.
Появилась? Горе моё Где ты лазила?! Вся чумазая Иди в дом!
Светка выдохнула. Теперь её уже не будут ругать. Можно подойти к бабушке, прижаться к её сухой, согретой руке и подождать, пока боль отойдёт.
Люблю тебя, маленькая! Люблю
Никто больше не говорил так. Мама не успела, тётка, кажется, и не знала. Светка слышала, как тётка упрекала бабушку за «мелкие» слова, а своей дочери ничего не говорила.
Светка не верила. Взрослые странные: плохое помнят, хорошее забывают. Однажды спросила тётку, зачем она так делает. Тётка сравнила это с ковырянием ранки: отдираешь корку больно, снова и снова, пока не заживет, но шрам остаётся. «Руки чешутся», говорила бабушка, ругая Светку.
Если бы спросили Светку, она бы сказала, что надо сказать тёте: «Я тебя люблю!» и пожалеть её, ведь её жалеют по вечерам. Это так просто: взять и пожалеть! Тётка Настя сильна и умна, но Светка её жалеет, ведь тётка говорит, что её никто не любит хотя в правде ли?
Бабушка погладила Светку по голове, произнесла свои слова и отпустила.
Иди, детка! Спать пора!
Светка привыкла слушаться. Повернувшись, она ушла, не замечая, как бабушка тихо шепчет чтото в спину.
Жажда заставила её пробраться на кухню, проверяя, не ждёт ли её тётка.
Что ты? спросила тётка, налив стакан молока и поставив перед Светкой тарелку с картошкой и куском хлеба. Пей! Я воды нагрела. Чумазая, как чертушка!
Тётка, проходя мимо, погладила её по голове, и Светка, собрав всё своё, обняла её ноги.
Я тебя любить буду, если никто не захочет Можно? прошептала она.
Тётка заплакала и оттолкнула её, но Светка знала, что всё равно будет спокойно есть и пить молоко. Тётка вскоре успокоилась, хотя боль не исчезнет полностью.
Тётка Настя вернулась в кухню, наполнила таз тёплой водой и помыла Светку, тихо теряя её губкой, словно впервые учась мягко.
Иди! Ложись. Пора! коротко приказала она.
Светка выдохнула, пошла в маленькую комнату, лёгла под лёгкую простынку и начала тихо разговаривать с мамой, как будто она рядом. Каждый вечер они обсуждают всё помаленьки. Бабушка говорила, что так правильно, и мама слышит её.
Утром Светка проснулась рано, но тётка уже стояла у двери, поцеловала её странно и выгнала наружу, где её уже ждала соседка бабушки.
Пусть пока будет. Нечего ей здесь сказала соседка.
Можно попрощаться? спросила Светка.
Да, пока не увидела будет помнить живой. Маленькая ещё ответила соседка.
Хорошо, я её покормлю и помогу, сказала тётка.
Через несколько дней Светка поехала с тёткой в город на автобусе. В деревенском доме она больше не вернётся его продадут, а тётка объявит Светку своей дочерью официально. Слово «дочь» ей пока незнакомо, но звучит приятно.
Тётка также разрешила взять с собой старого зайчонка, подаренного бабушкой давно, когда он был одноглазый, потрёпанный, с оторванным ухом. Тётка пришила ему ушко, но глаз пока не нашла, обещала потом добавить.
Главное, что каждый вечер тётка теперь гладит Светку по щеке и шепчет слова, которые хочется слышать весь день.
Я тебя люблю
Сначала Светка не поверила, но потом отвечала:
И я тебя люблю!
Теперь она верит, потому что тётка говорит эти слова не только ей, но и своим детям, мужу, иногда даже соседям.
Брат и сестра иногда обижают её, но страшно лишь тогда, когда никого нет. Светка учится читать, доверяет книгам, не тратит время на глупости.
Иногда она вспоминает старый дом, лопухи у забора, огромные, как зонтики, под которыми было тепло, зелено и уютно Теперь туда не вернуться, но у тёти нет бед.
Её мучает один вопрос: зачем тётка говорила, что ей не нужно, чтобы её любили? Ответ прост каждый хочет быть любимым, и Светка это знает.