Ресторан гудел. Дорогой, душный, напыщенный гул сотен голосов, звон бокалов и навязчивый саксофон. Лена сидела за самым дальним столиком, у колонны. Идеальное место, чтобы слиться с тенью. Она не хотела идти. Она умоляла Егора отпустить ее, не приходить. Но Света лично звонила трижды. Неявка означала бы войну, которую Лена пока не могла выдержать. Пришлось надеть … Read more
Тамара провела ладонью по скатерти. Крошка от хлеба хрустнула под пальцами. Зал местного Дома культуры гудел, пах жареным мясом и чужими духами. Пятнадцать лет брака. Гости толпились у стола, чокались, смеялись. Анатолий сидел рядом — широкий, в тёмно-синем пиджаке. То и дело поправлял галстук. Нервничал? Или готовился? Тамара крутила обручальное кольцо на пальце. Туго шло. … Read more
Маша проснулась второго января раньше обычного — не от шума за стеной, не от грохота посуды на кухне, а от какого-то странного внутреннего ощущения пустоты и одновременно абсолютной ясности в голове. Она открыла глаза и несколько долгих секунд просто неподвижно лежала на спине, глядя в белый потолок своей спальни, пытаясь понять, что именно изменилось. За … Read more
Один пожилой человек жил отдельно. И дети очень за него беспокоились, приезжали проведать, продукты привозили, лекарства — этот человек болел постоянно и плоховато ходил. Всю жизнь он много и тяжело работал на Севере, пахал, как лошадь. И хорошо зарабатывал всегда. И пенсия у него получилась очень приличная по нашим меркам. И квартира хорошая, большая. И … Read more
На пороге стоял чемодан. Не тот, с которым ездят в отпуск — пузатый, набитый плавками и кремами от загара, а злой, угловатый, жесткий. Рядом с чемоданом переминалась с ноги на ногу девица. Из тех, у кого колени острые, как локти, а в глазах светится калькулятор. Борис топтался сзади, теребя пуговицу на воротнике рубашки. Пуговица висела … Read more
Такси мягко качнулось и остановилось. Галина Петровна медленно, с усилием, повернула голову. — Приехали, мама, — Андрей, ее сын, уже выскочил и открывал дверцу, светясь какой-то нервной суетливостью. Она опёрлась на его руку, чувствуя, как дрожат ноги. Две недели в больничной палате, в реанимации, не прошли даром. Тело стало ватным и чужим, но голова, к … Read more
Светин новый парфюм ударил в нос, как только я вошла. Резкий, приторный, запах победительницы. — Катюша, боже, как я рада! — Света, моя лучшая подруга, стиснула меня в объятиях. Ее движения были быстрыми, хищными. Суетливость, которую я раньше принимала за гостеприимство, теперь выглядела иначе. — Проходи, я сейчас… на кухню, заварю нам… что-нибудь покрепче? Она … Read more
Год. Целый год Маша, моя сестра, кормила меня байками про ремонт. «Катюш, ну какой в гости, у меня тут пыли по колено, всё в пленке». «Ой, нет, сегодня рабочих жду, сама на чемоданах». «Краской пахнет так, что дышать нечем». Сначала я верила охотно. Маша всегда была хаосом во плоти. Начать глобальную перепланировку и застрять на … Read more
Клавдия Петровна лежала не дыша. Спектакль должен быть безупречным. Тяжелый, приторный дух камфоры и валерьянки, которым она сама пропитала подушки, теперь казался ей удушающей реальностью. Она чувствовала себя неловко в этой роли, но отступать было поздно. Она притворилась. Сказала по телефону, что «уходит», что «врач дал пару дней». Позвала разделить то, что останется. Она сделала … Read more
Тяжелый, приторный дух лилий и воска бил в ноздри. Светлана Андреевна стояла у гроба мужа, Вадима Евгеньевича, как изваяние. Пятьдесят лет она была его опорой, его тылом, его «Стоиком», как он любил говорить, когда хотел похвастаться перед друзьями ее выдержкой. Вот и сейчас она держалась. Сын Егор, бледный, с покрасневшими глазами, что-то тихо распоряжался у … Read more